Я хотел было вякнуть хоть что-то, но сделать мне этого не дало накатившее чувство вселенской усталости, моментально погрузившей меня в сон. Как тумблером щёлкнули, ей-богу…

В то же время иллити, первым заметивший приближающееся облако и поймавший выпавшего оттуда родича-Генерала, подхватил ребёнка на руки и практически бегом направился к посту, на котором остались его напарники. Ничего, похожего на лазарет, во владениях рода не было, но на посту охраны хотя бы имелась полноценная аптечка. Одного лишь общеукрепляющего зелья, пусть и концентрата, было явно недостаточно.

— Кто бы ни сделал этого с тобой, малец, живым он далеко не уйдёт…

Я плыл посреди бесконечного океана жидкой тьмы, будучи не в силах даже пошевелиться. Вдалеке где тускло, а где и ярко сияли звёзды, пролетали кометы, вращались планеты и бесшумно летел космический мусор. Я мог обратить свой взор на что угодно, и что угодно же раскрывалось передо мной во всей своей красе. Одного взгляда хватало, чтобы узнать об интересующем меня объекте всё, что только мог осознать человек… Это состояние не продлилось долго, ибо в какой-то момент я почувствовал, как бескрайняя бездна меня выталкивает, а после я не проснулся, но вынырнул на поверхность, сразу наткнувшись на берег.

С трудом, но мне удалось выкарабкаться из «воды» на чёрно-белый, вперемешку, песок, устлавший землю от горизонта до горизонта. Позади меня плескался океан космической тьмы, а впереди простиралась безжизненная, мёртвая пустыня ничего. Эта неестественная пустота и безжизненность пугали меня, и спустя несколько минут ожидания неведомо чего я сделал шаг вперёд, невольно чего-то пожелав. Я и сам не понял, чего захотел, но в одно мгновение песок почернел и обратился почвой, а после покрылся густой зелёной травой. Выросли деревья, появились камни и цветы, запели птицы, а чёрное небо обрело привычный голубой оттенок. Даже облака, словно повинуясь воле какого-то сбрендившего мага, в спешке разбрелись по своим местам, приняв самые разные формы.

Находиться здесь стало приятнее, но чувство неестественной пустоты никуда не ушло. Я словно развесил гирлянды на пепелище, посыпал обгоревшие трупы блёстками и лицемерно делал вид, что всё в порядке. Странное чувство, которого я никогда прежде не испытывал.

— Всевышний, твоих рук дело? — Тишина. Нет ответа, нет знаков. Ничего. Это правда не он? — Если ты думаешь, что я забуду о твоих приколах, то ты сильно ошибаешься!

Опять ничего, только кролик по полянке пробежал, лапкой подёргал и скрылся в неизвестном направлении, оставив меня залипать на странной расцветки бабочку, перелетающую с цветка на цветок. Уж не помер ли я? Это, конечно, вряд ли, но у каждого мира свои правила о посмертии. Может, это место — отстойник навроде чистилища? Осмотреться бы, да толку от того — пшик. Кроме этого леса… Который, кстати, пропал вместе с небом, стоило только мне захотеть… Тут не было ничего, кроме океана и пустыни. Хоть иди, хоть беги, даже летать могу, но понимание того, что тут нигде и ничего нет, никак не отпускает. Эдакая песочница, где я полноправный хозяин. И, в принципе, единственное живое существо. Не хотел бы я остаться здесь вечность коротать, но вариантов пока не видно. Или…

От груди по телу распространилась волна тепла, и мир вокруг поплыл, начал размываться, принимая дюже странные очертания. Именно в этот момент я услышал шёпот…

И проснулся.

— Приснится же… — Произнёс вроде бы чётко, но пересохшие язык и горло выдали только какое-то невнятное бормотание. Секунда — и губ коснулся сосуд с, ни с чем не перепутаю, травяным настоем, которым меня отпаивали во время первой и единственной моей простуды. Горькая, противная дрянь, вынуждающая пациента выздоравливать просто ради того, чтобы никогда больше её не то, что не пить, а не нюхать и не видеть.