— Вдвоем?

— Я тоже удивился. — Тони изобразил с помощью мимики, как он был удивлен. — Они умчались вихрем на какую-то старую мельницу. Будь ты на десять минут расторопнее, ты бы их застал.

Алекс помрачнел.

— На старую мельницу?

— Ну да, на ту, которая расположена где-то вниз по течению обмелевшей реки. Тебе это что-то говорит?

Тони пристально вгляделся в лицо собеседника.

— С тобой все в порядке, друг? — встревожился он. — Ты что-то стал выглядеть так, будто об гебя вытерли ноги, извини за такое выражение.

— Просто выдалась трудная ночь, — неумело солгал Алекс.

— В этом мы с тобой солидарны. Я тоже весь на нервах, — сказал Тони.

— Значит, тебе понятно, что творится с моей головой. У меня в глазах уже пестрит от газетных буковок. А еще не сделано и полдела. Пойду продолжу. Меня ждет еще стопа подшивок. Я просил хотя бы их пропылесосить. Надеюсь, они это сделали.

— Сочувствую тебе, коллега, и не завидуй мне. Поверь, я не в лучшем положении.

Тони вновь уткнулся в экран компьютера.

— Ты сняла защиту с Бонни? Ведь так? — спросил Бишоп. — Иначе как бы я мог прочитать ее?

Миранда, поглощенная маневрированием своего джипа на непредсказуемой ухабистой дороге, откликнулась не сразу:

— Раз Харрисон больше не представляет угрозы, зачем она ей? Бонни сама может защитить себя, пока…

— Пока за ней не начнет охоту другой маньяк?

— Да.

— И все же ты сама загораживаешься щитом. Сейчас даже больше, чем неделю назад.

— У меня есть на то свои причины.

Миранда не переставала его удивлять, во-первых, соглашаясь быть с ним наедине и с готовностью отвечая на его вопросы, во-вторых, вроде бы вступая на равных в члены его команды. Что в ней переменилось?

— Ты еще недавно сторонилась нас, а теперь готова сотрудничать. Какова причина? Что-то связанное с расследованием?

— Есть, Бишоп, такая игра на телевидении — «Двадцать вопросов и двадцать ответов». Нам незачем и некогда в нее играть. Толку не будет. У меня есть на то свои причины. Тебя устраивает такой ответ?

— Причины настолько важные, что ты готова рисковать своей жизнью?

— Взгляни на карту, — нахмурившись и вцепившись в плохо управляемое рулевое колесо, потребовала Миранда. — Где-то здесь нам надо свернуть налево. И хватит — больше никаких вопросов. Ты свой лимит уже исчерпал.

— Что за упрямая женщина! — воскликнул Бишоп, сверившись с набросанной на грубой бумаге схемой и указав ей нужный поворот.

— Только такая упрямица может вести машину по такой дороге, — без улыбки отозвалась Миранда.

— Слава богу, что сквозь твои доспехи пробилась твоя мысленная улыбка, — заметил Бишоп.

— Иди к черту! Не было никакой улыбки. Ты, «великий телепат», тешишь себя иллюзиями. Нам еще предстоит с десяток миль по этой дороге, так что лучше помолчи и побереги язык и зубы.

— Один последний вопрос. Как прошел городской совет?

— Плохо.

— Они не потребовали твоей отставки?

— Пока нет. Наверное, потому, что никто бы не согла-. сился опустить свой зад на столь горячее место. Долго еще не сыщется таких дураков.

Сквозь боковое окошко Бишоп увидел, что за густым кустарником блеснуло водное пространство. Некогда полноводная река превратилась сейчас в череду затхлых заводей, соединенных почти неподвижными протоками.

— Может быть, нам стоило взять Бонни с собой? Она бы указала точное место.

— Она хотела. Она всегда готова помочь, особенно тем, кого выбрала себе в друзья.

— Так почему же ее нет сейчас с нами?

— Отец Сета, ее друга, Колин Дэниэлс — самый уважаемый наш врач.