Ее руки похолодели, и она прижала ледяные ладони к пылающим щекам.

Только не дай бог, чтобы Бишоп каким-то образом догадался, что к ней возвращается прежний кошмар.

— Рэнди!

Она очнулась, с усилием разлепила отяжелевшие веки, убрала ладони, закрывающие лицо, и выпрямилась.

— Извини, но дверь была открыта. Если я помешал, то я загляну попозже.

— Нет, все в порядке, — не очень убедительно солгала Миранда. — В чем дело?

Алекс аккуратно прикрыл за собой дверь и уселся напротив Миранды на стул, предназначенный для тех, кому шериф дает аудиенцию.

— Срочного ничего. Могу лишь доложить, что пурги еще нет, но вот-вот она начнется. Свободный от дежурства состав распущен по домам поспать несколько часов на случай, если ночь выдастся тревожной. И здесь, в пустой комнате, я разместил полдюжины походных кроватей, а съестного припасено на двое суток для полного штата плюс для гостей из ФБР. К осаде мы подготовлены.

— Отлично.

— Завтра воскресенье, и большого движения на улицах не будет, особенно если в церквях отменят службу из-за плохой погоды. Я поднял возрастную планку комендантского часа до двадцати одного года. С восьми вечера — я полагаю, такое будет приемлемо?

— Конечно. У меня нет возражений, — сказала Миранда.

— Спасибо, шериф. Тогда перейдем ко второй части.

— А есть еще и вторая часть?

— Есть. Я не знаю, как это изложить тактичней… но лучше уж скажу прямо. Дикие слухи ходят по городу… Я им не верил, но когда доложил тебе о заявлении этой девчонки Эми Фоулер и увидел, какое стало у тебя лицо, то сразу догадался, что никакого анонимного звонка насчет старой мельницы не было. Я знаю, что никто вам не звонил до того, как ты и твой чертов Бишоп с командой помчались туда, и никто к тебе не приходил, кроме Бонни и ее дружка Сета Дэниэлса. Любые анонимные звонки сейчас тоже отслеживаются и фиксируются. Ведь так, правда? Не было этого звонка. То, что говорит Эми, — дикость. Но все же я должен понять. От агентов ФБР я правды не добьюсь. А от тебя, Рэнди? Открой мне истину.

— Это не облегчит тебе жизнь, Алекс, — предупредила своего верного помощника Миранда.

— А без правды моя жизнь будет не легче. — Алекс попытался улыбнуться, но это у него не получилось.

— Тогда слушай.

Миранда глубоко вздохнула и рассказала ему все, точнее, почти все.

Лиз решила не закрываться в обычное время, а обслуживать клиентов до одиннадцати вечера или даже позже, пока посетители не испугаются грядущей пурги и не разбегутся по домам. Ее бизнес в этот день процветал — книжки раскупались, а кофейня была набита до отказа. Ей было некогда даже на минуту забежать к себе и проверить, как там ее любимый кот. Зато она наслушалась такого количества сплетен и чудовищных слухов, что их хватило бы, будь у нее писательский дар, для вполне сносного романа ужасов.

Но Лиз категорически противилась тому, чтобы ее кофейня превратилась в форум агрессивно настроенных граждан, требующих непонятно каких, но немедленных действий. А уж когда возле ее стойки вырисовался Джастин Марш и заказал чашку кофе для, как он добавил, возбуждения самого себя, тут она нарушила привычный ритм обслуживания клиентов и позволила себе спросить:

— А где Селена, Джастин? Куда ты ее подевал?

— Она дома, — ответил тот.

— Вот как. Что закажешь, Джастин? Как обычно — черный кофе без сахара и без печенья?

— Да, спасибо, Элизабет, однако…

— Вроде бы на улице похолодало. Расслабься, Джастин, и согрейся здесь у нас вместе со всеми.

Некоторые посетители обратили на него внимание и ждали, что он разразится какой-нибудь проповедью.

Джастин вдруг схватил Лиз за запястье:

— Послушай меня, Элизабет.