— Зачем вам это?

— Для самообороны.

— Вам кто-нибудь угрожает?

Я решила умолчать о двух покушениях на свою жизнь, имевших место неделю назад. Зачем обременять занятого человека лишними заботами?

— Нет. Но мало ли что может случиться? Времена-то неспокойные.

— Это точно, — меланхолично согласился Дуболом, положил баллончик на место и подцепил пальцем связку ключей. — От чего они?

— От квартиры, от машины, от дачи, от квартиры моей тетки…

Но Ишанов уже не слушал, он с интересом листал мою записную книжку. Меня затрясло от негодования. Там были не только имена и номера телефонов, но и мои заметки, не предназначенные для посторонних глаз. Ничего криминального, разумеется, просто записи личного характера, но именно это обстоятельство и выводило меня из себя. Глядя, как толстые короткие пальцы перебирают мои сокровенные странички, я чувствовала себя так, будто с меня публично срывали одежду. Я стиснула зубы и кулаки, потом заставила себя расслабиться. Если Дуболом заметит мою болезненную реакцию, он может подумать невесть что. Не дай бог, вооружится лупой и будет смаковать мои откровения ночь напролет. «Спокойнее, Варвара. Обыски и копание в нижнем белье — специальность этого типа. Испытывать перед ним неловкость так же глупо, как стесняться сантехника, прочищающего забитый унитаз».

Дуболом наконец оторвался от своего занятия, заглянул ко мне в кошелек, в коробочку с витаминами, вытащил из пачки колоду карт, перебрал, сунул обратно, убедился, что сумка пуста, и дал разрешение сложить туда вещи.

— Карманов у меня нет, — упредила я его вопрос, поймав пристальный взгляд, впившийся в мою фигуру.

Он кивнул, вышел из раздевалки и жестом пригласил меня пройти вперед. Мы вернулись в гостиную. К тому времени Полевичек уже кончил осматривать пожитки участников вечеринки. Дуболом выступил на середину комнаты, откашлялся и объявил:

— На сегодня мы закончили. Попрошу вас не уезжать из города: в ближайшие дни все вы получите повестку в прокуратуру. — Он устремил хищный взгляд на Тамару. — Вас, по идее, следовало бы задержать до установления личности… — (Тамара побледнела). — Но поскольку за вас поручился муж, ладно уж, можете быть свободны…

Мы загремели стульями и устремились к двери, но нас остановил молодой коллега Дуболома.

— Минуточку! — попросил он и обратился к начальству. — Григорий Владленович, может быть, стоит по свежим следам провести нечто вроде следственного эксперимента? Пусть присутствующие повторят свои действия с того момента, когда они в последний раз видели Людмилу Прокофьеву живой. А я все захронометрирую.

Ишанов с сомнением посмотрел на часы.

— Поздно уже.

— Это не должно занять много времени, — заверил Полевичек.

— Ладно, — нехотя согласился Дуболом и повернулся к помощнице. — Ирина, дай блокнот. — Пробежав взглядом исписанные страницы, выдал указания: — Значит так, сейчас вы все сядете, как сидели в антракте. Ирина Глебовна будет у нас за пропавшую хозяйку, я — за Людмилу Прокофьеву, а ты, Михаил Ильич, записывай все по секундам. Вопросы есть?

Вопросов не было. Свидетели тоскливо переглянулись и расселись, как было велено. Могучий Ишанов с трудом втиснулся в узкий зазор между мебельной стенкой и торцом стола и водрузил зад на табуретку.

— Кто первым покинул свое место?

— Мы. — Сурен приподнялся и показал на Сашу.