Я представила себе описанную Марком сцену, и вдоль хребта у меня пробежала холодная змейка. Если Веронике и впрямь сказали что-нибудь подобное, когда она стояла там, у окна, зажимая рот кулачком…

— Нет! Не может быть! — Я затрясла головой, отгоняя видение. — Мы бы услышали шепот…

— Если к тому времени кто-нибудь уже заговорил? Не услышали бы.

— Но зачем, Марк? Ты так и не ответил…

— Подумай сама. Зачем кто-то пытался устроить тебе несчастный случай?

— Понятия не имею. А ты?

— Догадываюсь. Ты имела слишком сильное влияние на Веронику. Если бы она распоряжалась деньгами сама, ничего не стоило бы вытянуть из нее любую сумму. Но ты контролировала ее траты. Мало того, по твоей просьбе Вероника поведала своему окружению, что передала все деньги тебе.

— Да, но она сказала, что я положила их в банк на свое имя, — уточнила я. — В случае моей смерти и при отсутствии завещания их могут унаследовать только мои родители или — во вторую очередь — брат. Какой смысл устраивать мне несчастный случай, если деньги уплывут в Канаду?

— Во-первых, резонно предположить, что раз уж ты положила в банк ее деньги, то все-таки оставила завещание в пользу Вероники…

— Но уверенности у злоумышленника не было! — перебила я Марка. — А вдруг я по беспечности или зловредности не оставила завещания? Что же он, напрасно рисковал?

— А во-вторых, — невозмутимо продолжал Марк, — от идеи несчастного случая наш золотоискатель уже отказался. Он решил избавить Веронику от твоего влияния другим способом.

Возвращая на место нижнюю челюсть, я громко щелкнула зубами.

— Ты хочешь сказать, что он убил ни в чем не повинную Людмилу просто для того, чтобы поссорить меня с кузиной? Бред!

— Я не знаю, в чем провинилась Людмила, — вздохнул Марк. — Может быть, она тоже имела влияние на Веронику. А может, мешала убийце чем-то еще. По какой бы причине ни хотел он от нее избавиться, ничто не мешало ему воспользоваться этой смертью, чтобы оттолкнуть Веронику от тебя. Конечно, это всего лишь версия, но, пожалуй, достаточно правдоподобная. По крайней мере, объясняет поведение твоей кузины.

Я отшвырнула от себя истерзанную салфетку и отвернулась к плите, чтобы поставить чайник. По моему мнению, эта жуткая версия звучала совершенно неправдоподобно, но отвергнуть ее с ходу не удавалось. Мне нужно было подумать. Леша с Прошкой тоже молчали, переваривая слова Марка. Зашумел чайник. Я сдвинула в сторону кофейные чашки, достала чайные, сыпанула в каждую заварки и разлила кипяток. Когда чай заварился, мое опровержение созрело.

— Нет, Марк, я не могу с тобой согласиться. Убийца не стал бы на меня наговаривать — это слишком опасно. Поставь себя на место Вероники. Произошло убийство, и кто-то тут же пытается свалить его на меня. Допустим, поначалу ты настолько ошеломлен, что скушал эту ложь. Ну, а потом, когда немного оклемаешься — неужели не придешь ко мне выяснить, правда ли это? Ладно, пусть не придешь — побоишься встретиться лицом к лицу с убийцей, но позвонить-то — позвонишь? И что произойдет, когда я с негодованием отвергну измышления твоего осведомителя? Конечно, ты можешь мне не поверить, но, скорее всего, усомнишься в словах человека, меня оговорившего, ведь мне-то ты всегда доверял.