Я молчу, у меня нет сил отвечать.

— Это был несчастный случай, мы столкнулись, я не успела затормозить.

Вильям берет сестру за руку, я иду за ними к их дому.

— Пойдем! — кричу я Фабиану и Уле, они так и стоят у въезда во двор, ничего вокруг не видя.

— Я хочу домой. — Голос Фабиана звучит тихо и слабо.

— Сейчас, мы только дождемся Гун-Бритт и Оке. — Я поворачиваюсь и зову его. — Иди сюда!

— Может, мне тоже пойти с вами? — спрашивает Ула.

— Не нужно.

Я не могу его видеть. Не хочу иметь с ним никаких дел.

— Ты уверена?

Он делает шаг вперед, но я тащу Фабиана за руку к дому, у дверей которого Вильям пытается утешить отчаявшуюся сестру. Ула так и стоит у въезда, широко раскрыв глаза.

Через пять самых долгих в моей жизни минут в дом Андерсонов врываются Гун-Бритт и Оке.

— Что тут случилось? — Гун-Бритт сжимает детей в своих объятиях; Вильям всхлипывает, а плач Беллы пронзает мне сердце.

— Там приехала полиция, — говорит Оке.

За окном идут двое молодых мужчин в форме — о чем-то болтают, показывают на двор и потягиваются.

— Я ожидала чего-то подобного, — произносит Гун-Бритт, гладя детей по голове. Руки утешают, но всем своим видом она обвиняет.

— Прекратите, — прошу я, — не сейчас.

— Но что дойдет до такого… — продолжает Гун-Бритт.

Мне приходится прикусить язык. Ради детей. И Фабиана. Оке открывает дверь полицейским, те здороваются, их лица сама серьезность. Черные ботинки и широкие ремни с дубинкой и пистолетом.

Гун-Бритт и Оке представляются.

— Мы живем рядом. Микки попросил нас присмотреть за детьми.

Один из полицейских внимательно смотрит на меня:

— А вы?

— Я тоже живу здесь.

Фабиан сидит в кресле и вращает руками одна вокруг другой, он всегда так делает, когда нервничает. Взмахивает и крутит. Я осторожно присаживаюсь на корточки рядом с ним. Не слишком близко.

— Все будет хорошо, родной.

— А если она не поправится? — говорит он.

Я делаю глубокий вдох:

— Не надо так думать.

Слышу в прихожей раскатистые голоса полицейских. Пол скрипит под их ботинками.

— Жаклин? — окликает меня первый. — Нам надо поговорить с вами.

Они видят сидящего в кресле Фабиана. Второй полицейский наклоняется к нему:

— Как ты?

Фабиан молчит. Его руки продолжают вращаться.

— Это мой сын, — объясняю я. — У него шок, он сидел рядом со мной в машине.

— Ему нужна медицинская помощь?

Полицейский без предупреждения протягивает руку, намереваясь коснуться Фабиана.

— Не трогайте его! — вскрикиваю я.

Рука повисает в воздухе, полицейский удивленно смотрит на меня.

— Он не любит телесные контакты.

Полицейский какое-то время колеблется, но потом убирает руку:

— Понятно. Не торопитесь, мы можем поговорить и после.

Они оставляют нас в гостиной вдвоем, Фабиан дышит все прерывистее. Руки все быстрее вращаются одна вокруг другой.

— Полиция! — шипит он.

— Я знаю, не бойся.

Все его тело трясется.

— Тебя могут забрать в тюрьму.

В конце концов ему приходится сесть на собственные руки, чтобы они остановились.

— Не могут, — отвечаю я.