— Думаешь, что после чая не сможешь пользоваться своим дружком? — раздаётся шёпот улыбающейся Ирины.

— Да сто пудово, — усмехаюсь, выливая остатки в раковину, типа выпил. Кого-то ждёт сюрприз.

— А ты коварный тип, Тимофей, — по-доброму грозит пальчиком, весьма симпатичная пациентка. — И чего она сопротивляется. У вас же что-то было, как я поняла?

— Что-то, может, и было, — принимаюсь снова наминать ей грудь, приводя её во всё более хорошую форму.

— И что? Поссорились?

— Нет, — вздыхаю.

— Тогда в чём проблема, — не понимает женщина, — у тебя судя по всему, всё работает, да и размерчик. Кхм… Ну судя по всему, — тихонько смеётся.

— Болел…

— Чем? — аж подскакивает. Титьки тоже подскакивают, весьма аппетитно кстати. Ай, какой я молодец, какую красоту женщине сделал. Мало того, что ничего больше не висит так и лифчик ей теперь побольше потребуется. На размер как минимум. А что? Она же жаловалась, что и так грудь мелковата, так ещё и висит. А Тима парень благодарный, Тима помнит, кто Томе мозг промывал и, благодаря кому, у него будет секс. Секс, секс, как это мило. Секс, секс хотя б разочек!

— Давление, — смеюсь, — а не триппер, как вы подумали.

— Да ничего такого я не думала, — смущается, пытается прикрыть грудь руками, потом понимает как это глупо, очень мило краснеет, отводит глаза и вновь ложится на кушетку. — Извини, Тимофей. И пожалуйста обращайся на ты. Мало того, что ты меня всю облапал, — пытается скосит глаза и посмотреть, чего это я с её животом делаю. — Так ведь ещё и матом покрыл неслабо.

— Извините, — смущаюсь.

— Да ладно, — отмахивается, — заслужила. Тимофей, а что ты делаешь. Грудь то сверху, — смешок.

— А что понравилось? — ехидно улыбаюсь.

— Только мужу не говори, — пытается спрятать улыбку. — Но всё-таки?

— Да всё уже, иди вон в зеркало посмотрись.

Садится на кушетке и смотрит вниз, на свою грудь. Которая, стоит торчком, как будто ей снова восемнадцать. Судорожно сглатывает, хватает их руками и сжимает несколько раз.

— Ой… ты прям волшебник, Тимофей.

— Лучше Тим, ну или Тимоха. А то Тимофей слишком официально. Сама же говорила, что я не только матом тебя покрыл…

— Но и облапал всю, — произносит обалдевшим голосом, стоя перед ростовым зеркалом на стене. — Так давно не видела свою собственную грудь, что она как чужая. Даже больше кажется. Как такое вообще возможно то? Не врут слухи значит про вас то, не врут, — и резкий переход: — Спасибо, Тим. Ты лучший.

— Да, пожалуйста, — улыбаюсь. — А слухам не верь, врут они всё. И сама особо не распространяйся, — улыбаюсь, — нам паломничества не надо.

— Да помню я всё, — и тут она увидела, что я делал с животом: — Нет растяжек? Тима, их нет? Совсем? — бездонные в своей черноте глаза просто светятся.

— Бонус, только бабке моей не рассказывай.

Вот нравится мне, когда меня гологрудые женщины обнимают. Ничего не могу с собой поделать.