Школьное здание не внушало размерами: обычный довольно старый, может, даже начала двадцатого века, кирпичный хорошо отремонтированный двухэтажный дом. По-моему, в моей первой московской школе родного мира здание столовой было больше. С другой стороны, и столпотворения перед учебным заведением не наблюдалось: вместе с мамами-бабушками набиралось еще человек двадцать. Набрался бы один полноценный класс, будь тут все одного возраста. А так… Мне даже интересно, как нас собираются учить?

Как оказалось, все просто: для младшеклассников предназначался свой класс с подходящими по размеру партами-терминалами и учителем-по-всем-предметам. Точнее, молодой учительницей— такой миленькой, что я аж засмотрелся, и не только я. Среднеклашкам досталось собственное помещение, оборудованное аналогично с поправкой на рост — к ним направилась стройная и подтянутая женщина… в спортивной форме. То, что сегодня первое сентября и ей сейчас торжественно принимать букеты— её нимало не смущало. А вот нашу, саму взрослую тройку отсадили отдельно— да, все те же столы-триде-экраны с активной поверхностью, которые при желании можно было повернуть вертикально.

— Так, тому альтернативно-одаренному, кто и в этот раз «догадается» подарить мне свой стог сена, я лично обещаю долгие и плодотворные дополнительные часы, проведенные в моей мастерской мастерской, — вместо «здрасте» сходу вывалил на нас чрезвычайно ценную информацию ввалившийся в класс тип. Своей манерой одеваться и причесываться преподаватель отчетливо напомнил мне Синдзи. Только в отличии от моего приятеля-мечника неряшливость здешнего сенсея складывалась в некий законченный, не лишенный брутального шарма образ— разве что незажженной сигареты к растрепанным волосам и щетине для полного образа не хватало. — Лариса придет— ей и отдавайте. Ларина, ты меня хорошо поняла?

Одноклассница задрала нос и отчётливо фыркнула, но после все же кивнула.

— Замечательно, взаимопонимание достигнуто, — чуть сбавил напор преподаватель, которого мне почему-то захотелось на японский манер поименовать «сенсей». — Вижу новое лицо, потому представляюсь: звать меня Фёдор Романович Прохоров, и я тут директор и одновременно учитель труда. А ты…

Пока я обтекал от такого «совмещения», учитель провел пальцами по своему ПКУ, налистывая информацию и нахмурился.

— …Ярослав Кузнецов, семнадцати с половиной лет, зачислен в мою школу— и всё? Данные на тебя где? Хотя бы класс какой?

— В США я уже закончил школу в прошлом году, но документы наш МИД еще не переслал, — юлить или что-то скрывать смысла я не видел. Во всяком случае до тех пор, пока на меня не вытаращили глаза Ларина и её сосед.

— Но засунули тебя при этом в мою школу, — тяжело вздохнул директор-трудовик. — Видимо, в РОНО посчитали, что я слишком спокойно живу…

— У меня бабушка, в «Кузнецово» живет, — решил на всякий случай объяснить я.

— Но это повод не заказать перевод и подтверждение документов заранее, — поморщился собеседник… и едва заметно вздрогнул.