Ему очень не нравилось, что она выглядела главной подозреваемой, и, возможно, поэтому мысли Бориса то и дело сбивались с указывающих на Крижевскую улик на другие связанные с ней темы. Сохранятся ли у нее теперь отношения с Марком? Пусть сегодня в лесу он и не убежал от нее с криками, но это вполне может произойти позже — парень придет в себя после всего пережитого, окончательно осознает, что кроме людей в привычном ему мире есть и другие, крайне опасные существа, и, скорее всего, решит, что самому ему рядом с этими существами делать совершенно нечего. А если ему и захочется сыграть в благородство или слишком тяжело будет сразу расстаться с любимой женщиной, развязка наступит в более отдаленном будущем — через месяц или через несколько лет, но наступит, как бы ни убеждал Борис Илону в обратном. Тяжело больных мужей бросают девяносто девять процентов жен, тяжело больных жен — все мужья без исключения. В данном случае человеческая статистика распространялась и на смешанные пары, и любой вервольф о ней знал. Правда, почти каждый из них, положив глаз на обычного мужчину или женщину, свято верил, что уж этот-то человек станет тем единственным исключением из всех правил, и проживет с ними всю жизнь, наплевав на все ее трудности и опасности. Вот только подтвердилась эта уверенность у одного лишь Филиппа, жившего с Марией уже без малого двадцать лет. Себя и Людмилу Борис не считал. Они были знакомы всего полтора года, и пока их отношения оставались «гостевым гражданским браком», который в любой момент мог почти безболезненно распасться. Дымкова такая ситуация вполне устраивала, Людмилу — тоже, а о том, что будет дальше, они оба никогда не заговаривали. Хотя теперь, если догадки Бориса были верны, им, возможно, следовало бы расстаться: охотники знали, что он встречается с Людой, а значит, она тоже вполне могла бы оказаться жертвой их угроз.
Глава VII
Следующую неделю Борис был занят бесконечными объяснениями и оправданиями: их с Илоной и Марком допрашивали то по отдельности, то всех вместе, и случалось, что им приходилось рассказывать о происшедшем в лесу по нескольку раз в день. Филипп слушал их молча и понимающе кивал головой, но в его взгляде было столько невысказанных упреков, что Дымкову порой хотелось провалиться сквозь землю, как будто он и правда был в чем-то виноват. Ким и другие охотники бесновались, поносили Илону последними словами и грозились «выгнать из Выборга всю стаю нафиг». По пригородным поселкам, а затем и по городу снова ходили слухи о волках, и уже самые обычные охотники, ничего не знающие о существовании вервольфов, начали устраивать в лесу облавы на хищников. Из-за чего остальные члены стаи, и раньше не слишком любившие Крижевскую, теперь и вовсе не скрывали своей неприязни к девушке, а заодно и к Филиппу, который в свое время согласился принять в стаю «неизвестно откуда приехавшую вертихвостку».
Поначалу Борису показалось, что отношения с Марком у Илоны тоже разладились. Правда, на допросы они приезжали и уезжали вместе, но вид у обоих был такой, словно они давно разругались и лишь делают вид, что у них все нормально. Однако на третий или четвертый день, придя к Филиппу домой, он снова умудрился подслушать обрывок их разговора — на этот раз, говоря по совести, уже не случайно, а намеренно.
— Мое предложение остается в силе, — говорил молодой человек, прижимая Илону к стене в прихожей. — Я серьезно тебе это говорю, понимаешь?
— А я тебе говорю серьезно, что ты связываешься с неизлечимо больной и полностью зависимой от лекарств женщиной, — тихим, но твердым голосом отвечала Крижевская. — И к тому же очень опасной для окружающих и для тебя лично. И вообще, ты что, не понимаешь — у меня это теперь навсегда!
— Ну и что с того? — Марк повысил голос, но, спохватившись, что их могут услышать хозяева, снова перешел на шепот. |