— Озадачила ты меня, Катя. Что ни день — то новость. Ни одного ответа, а лишь вопросы. Только потянешься к кончику ниточки, а там еще парочка похожих торчит. За что тянуть будем? '
Посидели, помолчали.
— С этой суматохой я забыла тебе сказать… Ах, черт. Фотографию я не привезла. Не думала, что увижу тебя сегодня, Вадим. Мы с девчонками их просматривали, сравнили с домашними фотоальбомами. Нашли троих старых друзей. Они были на похоронах. Приезжали в военной форме, как на парад. Майор запаса Григорий Максимов. Спекулирует офисами в центре Москвы. Сдает под аренду иностранцам. Илья Проскурин работает с ним же. Валерий Богданов содержит авиаклуб под Москвой. С этими ребятами наши мужья поддерживали отношения. Никого из них я еще не видела, но хочу встретиться. Кажется, Богданов бывал у нас. Но точно не помню. По фотографии трудно определить. Трудно поверить в причастность к преступлениям боевых офицеров, но других вариантов у меня нет. Если наши мужья пошли на темное дело, то почему другие не могут? Вспомнить хотя бы взрыв на Котляковском кладбище. И вообще, погоны не могут изменить гены человека. Везде хватает как порядочных людей, так и подонков. Голова кругом идет. До сих пор очухаться не могу. На кладбище еще один тип присутствовал. Стоял в стороне, особняком. Никто его не знает. Самое поразительное заключается в том, что я этого парня вспомнила. Случайно. Озарило. В тот злополучный день, когда у нас сломалась машина на окружной дороге, возле нас остановилась «девятка» вишневого цвета и водитель этой «девятки» починил нашу машину. Помните, я об этом рассказывала?
— Конечно, помню.
— Но я не рассказала о том, что парень ехал не один. Его приятель не выходил из машины. Он сидел на переднем сиденье и ждал. Вы знаете, так бывает, что чувствуешь на себе взгляд. Так и со мной случилось. Глянула на «девятку» и встретилась с ним взглядом. Он тут же отвернулся. Но я его запомнила. Может, потому, что интересный парень, в моем вкусе. Я же не сухарь, а женщина. Но увидев его снимок на кладбище, я испугалась. Это уже не случайность.
— Я помню эту фотографию, Катя. Если ты опять увидишь незнакомца с похорон, не шарахайся от него. Делай вид, что ты его никогда не видела. Может, он один из тех, кто ищет добычу. Тогда он попытается войти с женами похитителей в контакт. Вас и не трогают только потому, что они надеются найти награбленное с вашей помощью. А вдруг вы были в курсе дела? Ведь это вполне реально. В таком случае вы могли перепрятать добычу. И скоро полезете за деньгами. Очень скоро. Вам же надо выплачивать долги банку, чтобы не лишиться квартир. Соучастники или наводчики очень хорошо информированы о ваших семьях. Надо это понимать. Они знают о том положении, в какое попали вдовы. И если три скромные вдовы вернут кредит в банк, то ни у кого не возникнет сомнений в том, что добычей завладели они.
— Правильно. И нам перережут глотки ни за что! Сначала мужей отправили на тот свет, а потом и жен следом за ними.
— Я не настаиваю. Просто рассуждаю вслух.
— Понимаю. Мы сами рвемся в бой. У нас выбора не осталось и характер подвел. Вся жизнь — сплошной риск.
Зря ты в цирк не ходишь. Видел бы ты наш номер. Один прыжок из-под купола в «стакан» чего стоит. Чуть промахнешься — и от тебя останется мокрое место.
— Любопытно.
— Я тебе видеокассету подарю с нашим выступлением. Когда мы в Париже на гастролях были, то посетили Мулен-Руж. Так себе, ничего особенного. Но один номер очень понравился нашему менеджеру. Из-под сцены выдвигается стеклянный бассейн, а в нем русалки с анакондами плавают. Очень впечатляет. Через год мы сделали трюк посложнее. После номера под куполом мы не спускаемся вниз по веревкам, а спрыгиваем. Из-под арены выдвигается наружу «стакан». |