— Люси, посмотри на меня, — потребовал Дэниэл. — Я хочу тебе что-то сказать.

Я подняла к нему горящее от стыда лицо.

— Я хотел бы объяснить еще раз, что трахать тебя не намерен. Но, когда обстоятельства изменятся, и ты не будешь так расстроена, и твоя жизнь выйдет из тупика, я бы хотел заняться с тобой любовью.

Вот это интересно!

Я смеялась и не могла остановиться.

— Что я такого сказал? — смутился он.

— Ой, Дэниэл, не надо, пожалуйста. Что за пошлости ты говоришь: «Я бы занялся с тобой любооовью», читай, трахнул бы, но не теперь. Прошу тебя, не води меня за нос. Я в состоянии понять, когда меня отвергают.

— Я тебя не отвергал.

— Поправь меня, если я ошибаюсь: ты хотел бы заняться со мной ллллюбоооовью, — жестоко передразнила я.

— Верно, — негромко подтвердил он.

— Но только не сейчас. Если это не отказ, то что же? И я опять рассмеялась.

Он сделал мне больно, унизил меня, и я хотела отплатить ему тем же.

— Люси, пожалуйста, послушай…

— Нет!

Затем я то ли протрезвела, то ли успокоилась.

— Дэниэл, прости за все, мне очень стыдно. Я сейчас не в порядке и за себя не отвечаю. Это была ужасная ошибка.

— Нет, нет…

— А теперь, по-моему, тебе пора, тебе ведь далеко ехать.

Он грустно посмотрел на меня и спросил:

— Как ты?

— Отвяжись, — грубо сказала я, — ты слишком высокого о себе мнения. Меня посылали мужики и посимпатичнее тебя. Как только пройдет смертельная обида, все у меня будет отлично.

Он открыл рот для нового потока плоских фраз.

— Дэниэл, до свидания, — твердо сказала я.

Он поцеловал меня в щеку. Я стояла как каменная.

— Завтра позвоню, — проронил он, выходя.

Я только пожала плечами.

По-прежнему уже никогда не будет.

На меня наваливалась депрессия.

67

Назавтра я забрала вещи из квартиры на Лэдброк-гров. Шарлотта и Карен проводили меня, а Карен силой отняла стопку просроченных счетов за коммунальные услуги, сказав, что заплатит сама.

— До свидания, может, уже и не свидимся, — сказала я, надеясь, что ее заест совесть.

— Ой, Люси, не надо так, — чуть не прослезилась сентиментальная Шарлотта.

— Мы тебе сообщим, когда придет счет за телефон, — пообещала Карен.

— Моя жизнь кончена, — холодно ответила я, тут же прибавив: — Но если позвонит Гас, только попробуйте не дать ему мой новый телефон.

68

Жизнь вдвоем с папой оказалась совсем не такой, как я ее себе представляла.

Я думала, мы хотим одного и того же: я — посвятить себя заботам о нем и стараниям сделать его счастливым, а он, в свою очередь, принимать мою заботу и быть счастливым.

Но что-то у нас не заладилось, потому что счастливым я его не сделала. По-моему, быть счастливым он не хотел.

Он все время плакал, а я не понимала почему. Я думала, он будет рад избавлению от мамы, думала, со мной ему намного лучше.

Я по ней нисколько не скучала и не могла взять в толк, почему скучает он.

Дочерняя любовь переполняла меня, я была готова делать для папы что угодно: проводить с ним время, утешать его, готовить ему еду, покупать все, что ему захочется или понадобится. Единственное, к чему я была не готова, — это в сотый раз выслушивать, как он любил мою маму.