Но возвратимся к помещикам — они также от власти не понимают хорошего: потому, во-первых, что во власти нашей часто состоят не по знаниям и способностям, а по близостям разным — родству, заступничеству и проч.; во-вторых, у власти нашей всегда недостаточно денег, и в погоне за ними она горазда на всякие глупости. И не самый хороший опыт уже имелся, когда собственным решением помещики освобождали крестьян. Вот семнадцать, кажется, лет назад друг Герцена Николай Огарев освободил своих крестьян с наделением их землей. Вышла от них за то большая обида — посчитали поступок его хуже некуда, дескать — в полном ладу с барином жили, в уваженье к нему, а он ими побрезговал. От обиды в церкви от него отдалялись стоять. Бедный Огарев даже и предположить такого не мог. Да и мало кто мог.

И тревога помещиков силилась этим: «Что им — селянам вдруг в голову-то взбредет?»

Надо сказать, умственный разрыв между крестьянским народом, а также городской беднотой, и вышестоящей частью общества у нас слишком огромен, и путешествующие по Европе скоро замечают — там нет таких непозволительных разниц. А тренирует ум только одно — усвоение знаний, обыденность же лишь консервирует умственность, а если та от природы у кого выше среднего, то притупляет

Помню, какое ошеломляющее впечатление произвела прочитанная на историческом факультете лекция о становлении образования на Западе. Мне давали читать подробный конспект, и несколько дней чувствовал я себя выведенным из равновесия — мощь многовекового там воспитания человека просто-таки поражала — человека не избранного, а именно — массового.

Карл Великий — объединитель тогдашней Европы — ставил вопрос о необходимости всеобщего начального образования: это в VIII еще веке! Не вышло тогда, но стало к тому продвигаться. Городские школы охватывали уже подавляющее число детей с XIII-XIV века, а в сельской местности обучение ложилось на церковные приходы. Не все в те времена становились грамотными на уровне чтение-письмо-арифметика, но вот с XV века отсутствие этих начальных знаний уже считается хотя и не наказуемым, но малодостойным. Начальное образование меняется в сторону бóльших объемов и сложностей, становится обязательным со второй половины XVI века у протестантов, и сама борьба двух церквей вообще очень полезно сказывается в конкуренции за человека.

Европейский простолюдин не находился в рабском подчинении у королей или малых властителей, следовательно, с ним надо было вступать в диалог; надо это и церкви, а особенно — после ее разделения; грамотный простолюдин-ремесленник способен к созданию нового, и высшие слои общества заинтересованы, чтоб он это делал: в строительстве, судоходстве, производстве оружия, товаров роскоши и обихода. Европе ведь неоткуда привозить себе то, что мы везли себе из Европы. А первое государственное решение об обязательном всеобщем образовании принимает Ваймерское княжество в 1619 году. Это когда у нас «конь еще не валялся». Однако и за двести следующих лет положение сильно не изменилось.

Но лето!

Лето у нас продолжалось!

... в Испании, где-нибудь, живущие большую часть года на жаре люди прохлады дожидаются зимней, она там вроде нашей октябрьской — тихая, не студящая человека.

Мне вспомнились слова Лауры из «Каменного гостя» Пушкина, и я процитировал дяде:

— А далеко на севере — в Париже —

Быть может, небо тучами покрыто,

Холодный дождь идет и ветер дует.

А нам какое дело?

— До чего хорошо они там устроились, Серж, Париж у них — Север. А как много тратит Россия, чтобы полгода холодов просто выдержать — жизнь почти ведь останавливается у десятков мильонов, вот и посчитай — сколько выкинуто у нас из истории.