Очевидно, с ним не фригидна. Знание этого должно освободить ее. И определенно одна ее часть порадовалась. Но другая пришла в смятение. Как быстро возникла эта страсть. Пугающая своей глубиной и силой.

Гэбриел обладал властью над ней. Он мог заставить ее потерять контроль над своим телом и эмоциями. Это открытие. И оно шокировало. Все произошло случайно. Хотя фактически он все подготовил. В том, что они делали, не было ни капли мудрости. Внезапное, экспромтом, совокупление на полу.

Гэбриел наблюдал за эмоциями, пробегавшими по ее лицу. Самообладание еще не вернулось к ней.

Райэннон отодвинулась от него и потянулась за одеждой.

— Нет, — страстно возразил он, отстаивая свою потребность ласкать ее. — Не убегай снова от меня. — Он обнял ее.

— Я никуда не бегу, — вздернула она подбородок.

Физически она здесь, но в своем сознании она уже ушла. Он почти видел, как запираются одна за другой перед ним двери ее души и делают ее недостижимой. Этого нельзя допустить.

— Райэннон, мы не можем притворяться, что ничего не произошло.

Застегивая рубашку, она отвернулась. Привычка, выводившая его из себя. Он обхватил рукой ее подбородок и заставил посмотреть ему в лицо.

— Может быть, так ты справлялась со своими проблемами в прошлом. Но в этот раз их не вылить с водой.

Он не понимал, почему страстная любовь становится проблемой. Но он видел, что для Райэннон это действительно проблема. Он почувствовал, как напряглась ее челюсть от нежного прикосновения его пальцев, и опустил руку.

— Скажи что-нибудь.

В ответ она упорно продолжала одеваться, будто от этого зависела ее жизнь. Нехотя он тоже натянул джинсы, чтобы встать перед ней, когда она кончит одеваться. Так и получилось. Он загородил ей путь к двери.

Глаза у нее сверкали, словно драгоценные камни. От негодования? Она попятилась от него. Как всегда, от этого у него екнуло сердце.

— Это была ошибка, — произнесла она. — Ты понятия не имеешь, как я справляюсь со своими проблемами! Как мне удалось создать для себя более-менее нормальное существование!

В долю секунды Гэбриел принял решение. Он стоял перед выбором. Умиротворить ее, попросить прощения и позволить уползти в свою защитную ракушку. Или воспользоваться ее редкой потерей самообладания и заставить открыть хоть кое-что из ее тщательно охраняемых секретов. Он выбрал рискованный вариант.

— Существование? — презрительно повторил он. — Это не жизнь.

— Это моя жизнь! Я хочу такую.

— Ты хочешь меня! — бросил он. — Только что ты хотела меня! И ты получила, что хотела. — Он не мог остановиться. Колокола триумфа гремели в его голосе. Он испытал такой подъем, такое потрясение, когда ее губы шевелились под его ртом. Неопытные и жадные. Когда она, следуя инстинкту, изгибала тело, прижимаясь к нему. Когда он чувствовал, как под его рукой твердеют бутоны сосков и мучительно наливаются груди. И когда она проявила желание пройти через это, у него не хватило силы сопротивляться инстинктам.

Она побледнела. Угрызения совести кольнули его.

— Зачем это отрицать? — спросил он, сознательно придавая голосу нежность. — Почему то, что случилось в прошлом, должно останавливать тебя в будущем?

— Я не хочу! У меня нет будущего.

— Я тоже так это вижу. — Он не позволял себе жалости. И не позволял отступить. — Вероятно, ты прошла долгий путь, — он мог только догадываться, насколько долгий и чего это стоило, — но еще не достигла цели.

— Что ты знаешь! — резко спросила она.

— Проклятье! — Собственный громкий голос потряс его.