Он хотел сделать ее счастливой.

Гэбриела поразило внезапное понимание, что он хотел иметь Райэннон в своей жизни. Но сделанное им от этого не становится менее ужасным. И признание собственного эгоизма не поможет выработать стратегию, как добиться ее.

Полчаса спустя он вывел Райэннон из здания.

— Уже можно убрать леса, — сказала она. — Если мне понадобится что-нибудь сделать вверху, можно воспользоваться стремянкой. Нет смысла дольше занимать лестничную площадку.

— От лесов мы избавимся, — пообещал он.

— Спасибо за помощь, — поспешно проговорила она, когда он открыл дверь. — Моя машина рядом. Со мной все будет в порядке.

— Райэннон, — он схватил ее за руку, — прости. Я воспользовался случаем. Мне следовало быть разумнее… и иметь больше силы воли.

— Нечего прощать. — Голос прозвучал немного раздраженно. — Все было полностью обоюдно. Я не подросток. И ты предоставил мне возможность передумать. Тебя не в чем упрекнуть.

— Но ты пожалела о случившемся, — хрипло произнес он.

— Это не твоя вина. — Она опустила голову, потом сделала видимое усилие и встретилась с ним глазами.

Он впился взглядом в ее лицо. Разглядел решительность и намек на печаль. Будто она отказывалась от чего-то, чего отчаянно хотела. Он почти ощущал, как она возводит между ними невидимые преграды.

— Если ты воспользовался случаем, то я использовала тебя, — продолжала она.

— Использовала меня? — От удивления голос его стал резким.

— Мне было нужно что-то… кто-то… к кому можно прислониться. И ты попал под руку.

— Для меня это не важно! Прислоняйся ко мне, сколько хочешь. Я выдержу.

— А я нет.

— Что ты имеешь в виду? — Он насупился. — У каждого бывает время, когда он нуждается в поддержке.

— У каждого? — Она бросила на него иронический взгляд и выдернула руку. — Если ты дашь мне знать, когда уберут леса, я закончу оставшуюся часть мозаики.

Застыв на месте, он наблюдал, как она села в машину и уехала.

На следующий день, когда они обедали, Джанетт включила телевизор — передавали программу местных новостей. Райэннон с книгой свернулась калачиком в кресле, надеясь забыть события прошлого вечера. Она не обращала внимания на передачу, пока имя Джералда Додда не прозвучало выстрелом в ушах.

Голова невольно дернулась вверх. Руки покрылись гусиной кожей, когда улыбающееся лицо мужчины появилось на экране.

Она спустила ноги и словно приготовилась бежать, когда ведущий сказал: «… отрицает обвинения в сексуальном характере отношений с пациентками. Сегодня мы возьмем интервью у мужчины, который говорит, что стал мишенью женского презрения».

Райэннон медленно снова уселась в кресле. Ярость молоточками стучала в висках. От жара перехватило горло. Она не слышала вводную часть перед интервью. Лишь узнала кабинет.

Там ничего не изменилось. И он не изменился. Он с жалостью говорил о заблуждавшейся женщине. Она рассказывала доктору специфическую историю своего друга, и это в очередной раз привело ее к фальшивым обвинениям. Додд был очарователен, печальный и сострадающий. Он только чуть намекнул, что если поверить «жалким и нелепым» обвинениям, то женщины выстроятся в очередь за денежной компенсацией.