Я вышел из социальной сети. Мне стало стыдно, что я снова задел чувства Алены, сам того не желая. Обещал не тревожить ее воспоминаниями о себе и не сдержался. Мне на самом деле хотелось, чтобы у нее все было хорошо. Никакими эгоистичными ожиданиями я больше не томился, и был как никогда близок к тому, чтобы навсегда забыть об Алене. Сон окончательно ушел из моей головы в ту ночь. Раз десять я заходил на ее страницу, чтобы убедиться в том, что под моим комментарием не появилось других записей. Алена, в отличие от меня, больше не заходила в сеть.

В темном зале старого завода, на котором в советское время делали тракторные прицепы, было шумно. Народ тянулся к сетке восьмиугольника, чтобы лучше разглядеть насилие, творимое бойцами для их потехи. Свету толпа заводила, а я чувствовал себя не в своей тарелке. Публика здесь была своеобразная, азартная, и судя по блеску в ее глазах, действо на арене приводило ее в транс.

— Эй, не заводись, мы на работе. — Предупредил я Свету.

— Ладно, зануда.

Мы отошли в самый последний ряд. Отсюда почти ничего не было видно, но я и не испытывал никакого зрительского интереса. Я мог участвовать в бою реально. Накануне, мы со Светой проработали тактику погружений. Сидеть в бойце подолгу было совсем необязательно. Я мог нырять на пару секунд, пропускать удар и сразу возвращаться. Рассудок бойца мог и не успеть ничего предпринять в моем теле. На всякий случай, я выпил транквилизатор, чтобы чужому разуму в моем теле было приятно находиться.

Объявили бой, где был боец, на которого мы поставили. Ему давно не везло, и против него сделали много ставок. У Светы был запас денег, еще она заняла у состоятельных подруг, я поскреб все свои сусеки и тоже набрал некоторую сумму. В случае, если наш план выгорит, мы могли увеличить ее в двадцать раз. Что ни говори, но получить пару раз в чужую морду за эти деньги не такой и большой труд.

— Балкаааанец протиииив Тарана! — Объявил бойцов на американский манер ведущий шоу.

Мы ставили на Балканца, цыганистого вида бойца. У него были неплохие внешние физические данные, но мозг работал отвратительно. Он не чувствовал противника и полагался на грубые приемы. Бойцы сошлись. Таран прощупал оборону противника несколькими резкими боксерскими ударами. Балканец закрывался, а потом резко отвечал, но цель была от него далеко.

— Пора. — Сказала Света.

Я надел плавательные очки с совсем непрозрачными стеклами. Света застегнула мне наручники за спиной.

— Как?

— Нормально, я готов.

Связь между мной и Тараном уже висела. Я «нырнул» и оказался в ярком кругу софитов. Передо мной маячило потное лицо Балканца. В его глазах я успел прочитать неуверенность и страх. Я сделал выпад правой, намеренно открывшись. Балканец ушел в глухую оборону, вместо того, чтобы использовать удачную позицию. Пришлось ударить хуком слева. Я попал, и публика завизжала в восторге.

— Бей, скотина. — Успел я произнести, пока мы были рядом.

Балканец посмотрел на меня через щель в перчатках. Я многозначительно подмигнул ему. Сделал вид, что иду добивать противника с опущенными руками. Тут до противника дошло, что он может ударить. Здоровенный кулак, похожий на чугунную болванку, которой крушат старые дома, ударил мне в лицо. Я очутился в своем теле почти по этой причине. Удар выбил меня из Тарана.

— Я здесь, я здесь. — Затараторил я.

— Молодец, со стороны это выглядело правдоподобно. Как удар?

Я подвигал лицевыми мышцами и был готов поспорить, что фантомная боль перешла вместе со мной.

— Ощутимый.