Когда маленькая Нора Дин вышла из электропоезда на платформу в Чарлбери — одном из небогатых предместий Лондона, — она растерянно огляделась: в таком тумане да таким поздним вечером ничего не стоит заблудиться. Собственно говоря, Нора отнюдь не была маленькой девочкой. Ей недавно исполнилось пятнадцать, она успела поступить в лондонский колледж медицинских сестер, но из-за невысокого роста все ее принимали чуть ли не за ученицу начальных классов школы, а подруги прозвали «малышкой». Нора снова оглянулась: куда же теперь идти в этом незнакомом месте и как найти нужный адрес в такую темень? Однако надо было поторапливаться, ведь ее ждали. В этот день утром в колледж позвонили по телефону и спросили, не может ли кто-либо из девушек со второго или третьего курса срочно приехать по вызову и за хорошую плату два-три дня посидеть с больной. Но все девочки уже разъехались на двухнедельные каникулы, и в пансионате-общежитии директриса колледжа застала только Нору. Норе ехать было некуда, у нее в провинции недавно умерла последняя тетка, и она охотно согласилась на предложение директрисы. Требовалась сиделка для миссис Ньюстед в местечке Чарлбери под Лондоном, дом номер двенадцать на улице Аскью.

— Перед станцией — небольшой пустырь, — напутствовала ее директриса. — За пустырем начинается главная улица с большими коттеджами. Улица Аскью будет третьей направо. Мистер Ньюстед сказал, что от станции до его дома около десяти минут ходьбы, а чтобы скорее дойти, не надо брать с собой лишних вещей, кроме небольшого чемодана.

Но директриса не знала, что к вечеру на землю опустится кромешный туман, она не могла предвидеть, что любой шорох, на который не обращаешь внимания днем, в ночной темноте нагоняет страх, и что на незнакомых улицах не будет видно никаких указателей и вообще ничего. Директриса не думала, что поезд из-за тумана опоздает на целых три часа и прибудет у Чарлбери к одиннадцати вечера, и что Нора совсем не знает Чарлбери.

«Страшновато пускаться в путь, — с опаской подумала Нора. — Любая машина, хоть она и тихо ползет в тумане, может двинуть меня в бок».

Держась за перила, Нора на ощупь спустилась с платформы на тротуар и снова остановилась. Надо бы по телефону предупредить пациентку о своей задержке. Наверное, сиделку уже и не ждут в такой поздний час. Но, с другой стороны, нельзя зря тратить время. Директриса сказала, что ее никто не будет встречать на станции.

— Мистер Ньюстед предупредил, что живет со своей женой один в доме, — говорила директриса. — И хотя в обязанности сиделки входят лишь заботы о больной, я думаю, что тебе там придется немного помочь ему и в домашних делах. Мистер Ньюстед, кажется, очень обеспокоен состоянием своей супруги…

Проявление заботы мужа о жене всегда очень трогало директрису. Достаточно было дрожащему мужскому голосу попросить по телефону о помощи, чтобы она, добрая душа, наобещала ему все на свете. Конечно сказала, что пришлет самую услужливую и старательную девушку, хотя, кроме Норы, у нее в тот час никого под рукой не было.

О болезни пациентки тот, кто звонил по телефону, предпочел не распространяться. Кажется, что-то не в порядке с нервами.

«Может, полоумная какая-нибудь. Набросится на меня с кулаками за опоздание…» — подумала Нора, совсем напуганная темнотой, и все сильнее ощущая свое одиночество.

— Потеряла что-нибудь или заблудилась? — раздался вдруг голос за ее спиной.

Нора вздрогнула и так быстро обернулась, что толкнула того, кто ее окликнул. Разглядеть его при всем желании было невозможно, но ростом он был очень высок, голос доносился откуда-то сверху и звучал насмешливо, по-мальчишески.