– Так потому и в шашки играем, – охотно пояснил Колька. Он довольно потянулся, но неловко дернул шеей и охнул.

– О, так тебе и надо, – мстительно заявил Яшка.

– Что, опять? – не отрываясь от дела, спросил Пельмень. – Скипидар в тумбочке.

Колька влез в указанное хранилище, стараясь не потревожить аккуратно сложенное белье. У Пельменя, после того как он помирился с Тоськой, благосостояние заметно улучшилось. Вместо того чтобы ругать за грязные и рваные одежды, она теперь смирно штопала и стирала сама. Правда, на чтении романа Толстого по-прежнему настаивала.

Растирая Кольке шею, Яшка с благодушным недоумением вопрошал:

– Не понял я, зачем ты вступился за эту богомерзкую бабу.

– Я и не вступался, – пояснил Колька, с наслаждением ощущая жжение и то, что шея снова начинает шевелиться, – я за ней следил, чтобы в сторону не вильнула.

Яшка заржал:

– Ты за ней следил, Алька за ней следил, Сергеевна – за вами, а муровский капитан этот вообще за всеми – развеселая у нас жизнь!

– Куда уж веселее. Так ведь сработало, – прохладно заметил Пельмень, откладывая паяльник и распрямляясь, – ох, погодка. Не сплавать ли нам на остров?

Послышалось негромкое овечье подкашливание, в комнату проникла Тося Латышева с большим потрепанным томом под мышкой.

– Ну, мы пошли, – заторопился Колька, – мы за тебя сплаваем.

– Мысленно вместе, – заверил Яшка, поспешно собираясь.

– Куда это вы, граждане? – хладнокровно спросил Пельмень. – Брезент-то для палатки у меня. Так что садитесь, заслушаем про свидание князя с дубом.

Тося, ужасно смутившись, тем не менее села и с умным видом открыла книгу. На пол выпал засушенный, плоский синий цветок. Пельмень, скривившись, выкинул его в окно.

– Мой василек, – только и пискнула Тося.

– Цикорий, – поправил Андрей, – не хнычь, я тебе ромашек нарву.