И вот они вдвоем в темной комнате. Ольга, пропищав благословение сомнительно-поповского содержания, принялась сматывать пленку.

Вообще, как следовало из книжек по фотомудрости, надо было предварительно обкатать эти умения на куске испорченной пленки, но таковой не оказалось. Витька Маслов, стараниями которого «Федя» появился у Ольги, содействовать отказался: «Подай вам фотоаппарат, подай вам и порченой пленки! Не желаете ли навоза на лопате?!»

Понадеялись на Ольгины навыки работы вслепую, приобретенные в бытность юным стрелком. Она шуршала в темноте, Колька стоял паинька паинькой, придавал уверенности и болел за нее душой. В темноте послышались признаки того, что и эта важнейшая операция удавалась. Колька издал ободряющий возглас и продолжил ободряюще же стоять. Сосредоточенное шуршание и много еще переживательных моментов пришлось вынести. Но вот Оля наконец объявила, что все получилось и можно извлекать. Теперь она с важным видом протирала пленку ветошкой.

– Ух ты. И чего, можно смотреть?

Она солидно заявила:

– Нет, сначала надо высушить. – И пристроила свою драгоценную дебютную пленку в сушильный шкаф, сколоченный и оборудованный Пельменем.

– Долго ли?

– Часа четыре.

– Времени много. Может, пойдем погуляем? Или искупнемся?

Ольга заметно колебалась. Колька решил, что она боится замерзнуть, и внес поправку:

– Или позагораем?

Она призналась:

– Ужас как интересно, что получилось. Наверно, можно и не четыре часа ждать. Посидим тут?

…Гоняли чаи с баранками, делились новостями.

У бедной Ольги они снова были не особо радостными. Сменилась третья секретарь райкома комсомола, которая как раз курировала пионерские дела. По слухам, теперь это ядовитая тетка с претензиями, причем питает особо нежные чувства к книгам. Но не в хорошем смысле, а мечтает перетрясти все школьные библиотеки на предмет вредоносной литературы.

– Какой-какой?

– На иностранных языках или какой-нибудь что-то искажающей.

– Ага. С чего вдруг сейчас?

– Говорят, какой-то циркуляр спущен о том, что надо всю неодобренную литературу куда-то сдать с рук долой по описи.

– Это понятно. Почему ищут вредоносное в школьных библиотеках? Негде больше?

Ольга скривилась:

– До других-то мне какое дело? А у нас сомнительное имеется, и премного.

– Это которые от эвакуированных остались.

– И эти тоже, – обтекаемо отозвалась Ольга. Не станет же она признаваться, что самолично пополняла фонды сомнительной литературой, рыская на Кузнецком Мосту.

– Который год ты их выкидываешь, никак не докинешь.

– Ну сразу ерничать. У меня рука не поднимается.

– Велика печаль – макулатура!

– Да выкинуть-то нетрудно, а где потом брать?

– Тебе-то зачем?

– Затем, – назидательно заявила Гладкова, отбирая у него третью баранку. – Литература на иностранном языке весьма полезна. Прочитывать страницу-другую увлекательного текста – лучший рецепт для поддержания интереса к предмету…

Колька заинтересовался:

– Кто тебе такой лапшень на уши навесил? Кой смысл читать, если не понимаешь смысла?

Оля открыла рот для ответа, потом до нее дошло, что в словах любимого человека рациональное зерно присутствует. Закрыла. Глянула строго-вопросительно. Колька пояснил мысль:

– Я имею в виду, что правильно решили наверху. Порядок и в книжках нужен. Пусть заберут от греха подальше, проверят с академиками, переведут на русский, а уж потом пусть детки хоть до дыр зачитают.