— Вы знали об этом, но ничего не рассказали мне. Почему?

— А зачем? По каким-то неведомым причинам наш отец хотел, чтобы в поисках принимал участие священник. Зачем же нам было препятствовать расследованию, нам на руку было позволить ему возглавить вас, — пояснил Роберт.

— Кроме того, — елейным голосом сказал Филипп, — было так забавно наблюдать за ним…

— Забавно? Вы держите моего отца в тюрьме и считаете, что все это забавно?! Для вас это не более чем игра…

— Не беспокойся о своем отце. Пока ты ведешь себя послушно и помогаешь нам, с ним ничего не случится. Но все-таки, имея представление об образе жизни Уина Брэдфорда, нам было небезынтересно наблюдать, как он изображает из себя священника.

— Уин ничего не изображал, — отрезала Алекс, вспомнив, как Уин ненавидит братьев Энтони. Она проклинала тот момент, когда согласилась помогать им. — Он на самом деле очень хочет найти венец и уберечь его от ваших грязных лап.

Услышав эти гневные слова, Филипп злобно усмехнулся, глаза его сузились.

— Иногда твоя наивность, дорогая, переходит все границы, — сказал он. — Неужели ты думаешь, что Брэдфорд такой благородный и бескорыстный герой? Это смешно! Может, ты считаешь, что он ищет венец ради того, чтобы сделать доброе дело?

— Мы-то знаем его лучше, поверь, — вставил Роберт.

— Для Брэдфорда это не более чем игра, дорогая моя девочка. — Филипп говорил важно, ведь он собирался раскрыть Алекс глаза на действительное положение вещей. — Ты для него очередная забава. Он богат, избалован, он идет по жизни шутя, люди для него — орудие для достижения личных целей. Сейчас он использует тебя, как всех остальных многочисленных женщин. Ты — приятное развлечение, кроме этого, ты помогаешь ему в охоте за сокровищем. Если бы ты знала, как быстро окончится ваш «роман», когда венец будет у него в руках!

— Брэдфорд имел всех женщин, каких только желал; средства, и легкий взгляд на жизнь ему позволяли это, — добавил Роберт. — Ты бы видела его в Лондоне! Он самый обычный Дон-Жуан! Его интимные связи с дамами, замужними и одинокими, были настолько многочисленны, что все изумлялись, как у него сил хватает! Женщины для него — одно из развлечений, не более. Ни к кому он не относился серьезно. Он не заставляет себя долго уговаривать: малейший намек — и Брэдфорд стучится в дверь очередной спальни.

— И не думай, Алекс, что ты для него что-то значишь. Ты — одна из многих, поверь, — с показным сочувствием сказал Филипп.

— Он вовсе не такой! Он изменился. — Алекс защищала Уина, ведь он был с ней добрым, благородным и нежным, а совсем не бессердечным развратником, каким рисовали его братья Энтони.

— Ты так думаешь? Что ж, тебя легко одурачить. Ты не много знаешь о лондонском светском обществе, там бы тебя просветили. У Брэдфорда там однозначная репутация. Да разве ты на собственном примере не испытала, какой он прекрасный актер? Он может изобразить все, что угодно. Ты же поверила, что перед тобой священник. Он обманул тебя тогда, значит, может обманывать и теперь. Я уверен, он успел тебя убедить, что ты — единственная в его жизни и никого он не желал так страстно, как тебя. Разве не так? — По изменившемуся выражению ее глаз Филипп понял, что попал в точку.

Роберт продолжал:

— Милая девочка, не позволяй себя одурачить. Слишком многие попались на удочку, да и на тебе он вряд ли остановится. Он использует тебя, чтобы найти венец, а в один прекрасный день он бросит тебя, и ты его никогда не увидишь.