— Да, это правда. — Элеонора тепло посмотрела на Алекс.

— Не могу сказать, как я рада вас снова видеть, — проговорила настоятельница.

— Спасибо, матушка.

Игуменья потянулась и коснулась ее руки.

— Давайте поговорим. Я так скучала.

— Да, я бы очень хотела. Мне так много надо сказать. Мое сердце отягощала такая печаль…

Уин и Алекс поднялись со скамьи, игуменья села рядом с Элеонорой. Она посмотрела на девушку:

— Спасибо.

В глазах Алекс стояли слезы, она смогла лишь сказать:

— Я рада была помочь.

— Спасибо, спасибо. — Элеонора встала и обняла ее. Поцеловав Элеонору, Алекс вышла вслед за Уином. Женщины остались наедине.

— Вы так добры, если сумели сделать это. — Уин ласково посмотрел на Алекс.

— Я действительно рада, что помогла ей. Надеюсь, она обретет здесь мир и покой. Так ужасно находиться в одиночестве.

— Да, — понимающе ответил он. Уин помнил, как тосковал после смерти родителей. Но ему повезло. С ним был дядя Эдвард. А у этой бедной женщины нет никого.

Днем Уин, Мэтт и Алекс сидели в комнате мужчин и пытались решить, что им теперь следует делать. Поиск новых ключей к разгадке тайны венца ни к чему не привел. Мэтт взялся, было за чтение второго ключа в своей книге, надеясь найти там какую-нибудь зацепку, но и это не дало положительных результатов.

— Я не улавливаю в этом никакого смысла, — объявил Мэтт, прочитав вслух второй отрывок:

«Дальше и дальше,

Да не остановит наш поиск

Все золото мира.

Двое здесь станут одним,

Но судьбы вашей то не коснется.

Вестник мой ждет па тропе,

Его дар вам укажет дорогу.

Только любовь вам поможет -

Ее сила разрушит преграды

И препятствия в прах обратит».

— Интересно, о чем Лоуренс думал, когда писал это — недоуменно пробормотал Уин. Он был в растерянности, как и Мэтт.

Стук в дверь прервал их размышления над таинственными словами коллекционера. На пороге стояла сестра Агнесс.

— Матушка игуменья хочет поговорить с вами. Она ждет вас в своей приемной.

— Мы сейчас идем, — ответила Алекс. Загадки Лоуренса были на время забыты.

Войдя к настоятельнице, гости ощутили всю важность момента: выражение ее лица было серьезно. Она в последний раз внимательно изучала их, снова и снова спрашивая себя, не ошибается ли она в честности их намерений: Лоуренс строго наказывал ей беречь книгу от недостойных людей. И вот теперь ей предстоит принять решение. Игуменья с любовью посмотрела на Алекс. Эта молодая женщина совершила чудо, ее доброта помогла Элеоноре освободиться от одиночества и страданий.

— Пожалуйста, садитесь, — пригласила она и, когда все уселись, продолжала: — Приехав сюда в последний раз, Лоуренс Энтони был глубоко несчастен. Он рассказал мне о своих сыновьях и их непомерной алчности и жестокости. Уезжая, он передал мне на сохранение нечто очень ценное. Я должна была бережно хранить это, пока не приедут люди, по-настоящему достойные. Я наблюдала за каждым из вас и могу сказать, что ваши сердца чисты, а слова ваши не расходятся с делами. Вы помогли нам, ничего не требуя, как делали бы другие в безумном желании обрести бесценное сокровище. Вы делились с нами сокровенным — вашими чувствами. За щедрость и доброту я вручаю вам то, что Лоуренс оставил мне.

С этими словами настоятельница достала из ящика стола небольшой сверток.

— Я твердо убеждена, что не ошиблась в вас.