— Нет, я не был там и вряд ли когда-нибудь там побываю, — отрезал Маркхам, не желая слушать продолжение рассказа о его собственных делах. У него есть причина, и он продаст этот дом. Какое ему дело до детей, — до каких бы то ни было детей. Он хочет получить деньги, которые когда-то вложил в здание, он потратит их на себя, быть может, это хоть как-то скрасит его одинокую жизнь.

— Но вы понимаете, какой чудовищный вред вы наносите своим безответственным поступком?

— А вы понимаете, что мне на это наплевать? — в ярости закричал Маркхам. — До свидания, мистер Маккитрик.

— Мистер Маркхам. — Мэтт поднялся и готов был уйти. Он встретился глазами с Маркхамом, пытаясь понять причину его злости, его необъяснимого гнева. — Я вас не понимаю. Скажите, почему вы так поступаете? В данный момент вы — владелец здания, которое нуждается в вашей защите, в вашем попечительстве. Вы спасаете жизнь детей. Вместо этого вы по не понятным никому причинам готовы выгнать их на улицу и даже не задумываетесь о том горе, которое нанесете их душам.

— Как вы смеете читать мне нотации? — Маркхам был возмущен до глубины души. — Что вы знаете обо мне? Что вы знаете о горе? Вы, блюстители нравственности, все одинаковы! Красноречия у вас не отнять, но, скажите, где были вы и вам подобные моралисты, когда моей дочери нужна была помощь? Где? Отвечайте, где?

— Вашей дочери?..

— Да! Белинда сбежала из дома и вышла замуж против моей воли несколько лет назад. Муж предал ее, бросил, когда она была беременна. Белинда была слишком горда и не вернулась домой. Боже мой! Если бы она вернулась! Я ведь тогда уже ей все простил! Она серьезно заболела и умерла. Я узнал об этом только спустя несколько месяцев.

— Простите. — Мэтт обернулся и снова встретился глазами с маленькой очаровательной девочкой на портрете. Как больно, что она умерла! Смерть молодых людей всегда кажется несправедливостью. Думаешь, что у этого человека все впереди, что он еще будет весел, беспечен и счастлив, а дни его сочтены… Но самое ужасное — пережить смерть собственного ребенка.

— Вы не понимаете моего горя, и нечего притворяться. — Маркхам подошел к нему. — Когда я узнал обо всем, то решил во что бы, то ни стало разыскать внучку. Я искал ее всюду с тех пор — и никакого результата. Никто не знает, где она.

— У вашей дочери был ребенок?

— Да, девочка. — Гнев Маркхама остыл, он внезапно почувствовал себя несчастным, жалким и одиноким человеком. — Чудесная девочка, мое сокровище… Этот ребенок — моя последняя связь с Белиндой, и она потеряна для меня навсегда… — Он перевел дыхание. — Если бы я нашел это дитя, я бы мог искупить свою вину перед Белиндой. Я так виноват перед ней за те жестокие слова, которые наговорил в гневе!

— Мистер Маркхам, ради памяти вашей дочери вы бы могли помочь другим несчастным и не продавать дом.

Упоминание о Сан-Джоан вернуло Маркхаму его обычное упрямство и непреклонность.

— До свидания, мистер Маккитрик. Я не желаю продолжения нашей бессмысленной беседы. Я устал, очень устал и хотел бы остаться один.

Он молча направился к двери, давая понять, что разговор окончен. Он и так уже наговорил лишнего и жалел о своей откровенности. Этот человек знает все о «ем, и это неприятно, так пусть он убирается из его дома и из его жизни.