|
Не молода, не очень красива, не богата и не замужем. Она была готова к тому, что останется старой девой. Ну, что ж, она сумеет справиться с этим. Надежды на удачный брак в Лондоне угасали медленно, но спустя четыре года Пруденс вынуждена была признаться себе, что последняя искра угасла. После двадцать четвертого дня рождения она впервые туго стянула на затылке волосы и натянула на голову чепец. Красивый чепец, с голубыми лентами, гармонировавшими с цветом ее глаз, – все так, но это был чепец тем не менее, что было эквивалентно признанию: она обрекает себя на тоскливую жизнь старой девы.
– О, Пру, – горестно воскликнула мать, увидев чепец, – ты еще молода! Кларенс, пожалуйста, уговори ее снять это безобразие. Кларенс готов был приступить к выполнению просьбы сестры, но Пруденс не посоветовалась с ним, он воспринял ее жест как пренебрежение к его авторитету и позволил эгоизму победить порыв. Ему улыбалась перспектива жить под одной крышей с писательницей. К тому же женское присутствие делало дом уютнее и теплее. Во-вторых, всегда под рукой был кто-то, кого можно было рисовать или кто мог присутствовать на сеансе в студии. Было кого спросить, что интересного произошло, пока он прогуливался в парке, кому продемонстрировать новый сюртук и посоветоваться, нужно ли переставить пуговицы, а его сестра Вилма оказалась прекрасной экономкой, хотя и тратила слишком много денег на питание. – Ничего страшного, – возразил он весело. – Пруденс знает, что делает. Нет, серьезно, хорошо, что она решила надеть чепец, он ей так идет. Чертовски симпатично. Сегодня придет мисс Седжмир, Пру, в одиннадцать. Будет позировать. Не могла бы ты принести работу в студию и посидеть с нами? Она, видишь ли, не замужем и ловит мужа, бедняжка. Не отказалась бы перебраться в мой дом. Последние два месяца то и дело бросает недвусмысленные намеки, что приняла бы предложение руки и сердца. Я делаю вид, что не понимаю, к чему она клонит. С такими, как она, подобная тактика самая безопасная. Но я с удовольствием нарисую ее портрет. У нее красивые руки. Предложу ей скопировать положение Моны Лизы. – Но ей только двадцать четыре, – не унималась миссис Мэллоу. – Чепуха. Все тридцать. Красит волосы, у корней они седые. – Я говорю о Пруденс. – А, Пруденс. Да, ей двадцать четыре. Она уже стареет. Ничего нет вульгарнее, чем когда стареющая женщина гоняется за мужчинами, делая из себя посмешище. Пру молодец – надела чепец и вышла из игры. Очень благоразумно с ее стороны. Кларенс сделал паузу, желая посмотреть, какое впечатление произвели его слова. Вилма и Пруденс вежливо улыбнулись и принялись за завтрак.
ГЛАВА 2
Стоило мисс Мэллоу надеть чепец, как она начала думать о замужестве больше, чем когда-либо раньше. Благородное решение оставить надежду на брак не мешало ей целыми днями мечтать о будущем муже. Только теперь мечты приняли иной характер – дикой одержимости. Богатое воображение Пруденс бросало к ее ногам принцев и набобов, чужеземных генералов и никчемных красавцев, ученых и спортсменов. Однажды ненастным днем, когда колючий моросящий дождь стекал тонкими струйками по окнам студии, а запах красок Кларенса неприятно щекотал ноздри, ей даже померещилось, что ее избрал предметом обожания сам лорд Дэмлер. В нем как нельзя более полно сочетались лучшие черты всех ее вымышленных поклонников: он был лордом – точнее маркизом, – интеллектуалом и поэтом, картежником и кутилой, спортсменом и самым красивым мужчиной во всей Англии. Лорд Дэмлер получил широкое признание после публикации своих «Песен издалека». Когда два с половиной года тому назад он унаследовал титул и положение в свете, его первым побуждением оказалось не стремление заняться поместьем покойного дядюшки Лонгборн-эбби, не даже исполнять обязанности пэра в палате лордов. |
