Он едва поклонился и почти не улыбнулся.

— Вы выросли, сестра.

— Вы возмужали, брат.

— Нам надо поговорить. Оставьте своих псов здесь.

Она кивнула Одлею и последовала за Гренвиллом.

— Вы знаете, они не выпустят, меня из виду.

— Мне нужно, чтобы они ничего не слышали. — Он прошел несколько метров и повернулся, облокотившись на бордюр. — Вот здесь, довольно.

В прилив корабли поднимались вверх по течению, но вместе с ними плыли и нечистоты. Грен всегда лучше выглядел, чем благоухал. Вдали виднелись богатые дома, а за ними зеленые поля. Одлей и Винтер стояли посреди зала, где она их оставила, и представляли собой идеальную мишень.

— Чего ты хочешь? — прямо спросил Гренвилл.

— Собственный двор для себя и своего брата. Позволь мне быть его воспитательницей. Кроме нас, тебе доверять некому.

— Нет, сестра. Лучше мне доверять кому угодно, кроме тебя. — Такой огромный и грубый, он пока еще не пугал ее. — И ты не можешь позволить себе рисковать. Если он умрет, в убийстве обвинят тебя.

Она вздохнула, однако янтарный взгляд ничего не выдал.

— Я готова рискнуть. У меня нет никаких планов, кроме как увидеть Амби на своем законном месте.

— У меня тоже. Ты удивлена? — Гренвилл улыбнулся, и она не успела уловить, есть ли в его улыбке отцовское лукавство. — Мальчик — мой гарант власти, Малинда, без него я стану твоим жалким и покорным придатком. Понимаешь? Мы поменяемся местами, и уже ты станешь издеваться надо мной.

Когда нужно, он мог быть обаятельным. Как долго его будет удовлетворять положение лорда-протектора? Жалкого и покорного? Малинда оглядела террасу. Занималось слишком морозное для Четвертого месяца утро, людей вокруг не было, что наводило на мысль о скрытой работе многих рук — рук, закованных в сталь. Одлей и Винтер по-прежнему стояли в одиночестве.

— Амби довольно слаб, — сказала она. — Ты слышал про так называемые инквизиторские чтения?

— Отец в прошлом году мне рассказал.

Принцесса с удивлением на него уставилась.

— Уже тогда?

— Уже тогда. Он сказал, что не верит, но все равно волновался. Поэтому и сватался к Дьерде. На самом деле ему совершенно не хотелось связываться с очередной женой, в его-то возрасте. Горничная за горсть золотых монет больше ему по вкусу. Но он чувствовал себя обязанным.

— Мне он никогда этого не говорил, — с некоторой обидой признала она.

— Мужские разговоры, — иронически пробормотал Гренвилл. — Итак, мы с тобой пришли к соглашению? Мы оба предельно преданны и верны младенцу, и это жутко трогательно. А теперь давай подумаем, что случится, когда он умрет.

— Если он умрет, — поправила Малинда.

— Он слабак. Ты можешь представить себе Кортни в качестве короля? — Гренвилл неожиданно рассмеялся.

— Не хватает воображения. Но мы бы могли согласиться на это.

— Ты удивишься, на какие вещи ты могла бы согласиться, сестра.

— Не угрожай мне, Гренвилл. Это недостойно. К тому же ты знаешь нашу семью: когда нам угрожают, мы выходим из себя.

— Мне наплевать, выходишь ты из себя или нет. Судя по чтениям, мальчишке осталось год или два. Когда он умрет, никто не поддержит Кортни, так что остаемся только мы с тобой, так? Дочь, которая замужем за человеком, не принадлежащим к королевскому дому Шивиаля, не может наследовать престол, помнишь? Самый простой способ от тебя избавиться — это выдать замуж за какого-нибудь иностранного государя.

Она давно этого ждала.