Гм-м. Молодые Клинки нередко называют своих кумиров именами их мечей. Поведение Абеля наводило на мысль, что Незримый — не кто иной, как сэр Змей. Надо будет попозже спросить Пса. Змей всегда числился одним из верных сторонников лорда Роланда — вот что значит: «сильные мира сего». После Ночи Псов Малинда видела Змея всего дважды — один раз на своей свадьбе. В общем-то таинственный автор письма советовал ей делать то, что она и сама собиралась, беспокоила только формулировка «тяните время». Время для чего? Чтобы Гренвилл успел подыскать мужа? Или чтобы Амби успел умереть?

Длиннющий день все-таки кончился. До полуночи по-прежнему оставалось несколько часов, но Малинде удалось уснуть. Она проснулась незадолго до прихода Пса, поворошила огонь в камине, зажгла свечи, а потом, должно быть, задремала снова. И вдруг он оказался рядом, нависая над кроватью и глядя на нее сверху вниз, как будто провел в таком положении не один час.

— Любимый, — шепнула она.

Пес не пошевелился.

— Почему? — проскрипел он словно железом по стеклу.

— Почему что?

— Почему я? Ты принцесса, а я просто комок грязи. Почему ты мешаешь свое красивое тело с такой тварью, как я?

Он пребывал в тяжелом расположении духа. Она протянула руки — осторожно, чтобы одеяло не соскользнуло совсем.

— Иди ко мне и испачкай меня.

Он облизнул губы.

— Почему? Из-за моих мускулов? Тебе просто нравятся мои накачанные руки?

— Да, мне нравятся твои мускулы, Пес, но я люблю тебя не за это. Иди в постель, и я объясню тебе почему. Быстрей!

— Хочешь, чтобы я потушил свечи?

— Нет.

Ладно хоть застенчивостью Пес не страдал. Словно зачарованная, Малинда смотрела, как он вынул меч из ножен, положил его на стул рядом с постелью на расстоянии вытянутой руки, отстегнул перевязь, стянул плащ. К его ногам упали камзол и сапоги, Пес отвязал ремешки, которые привязывали рейтузы к поясу и остался в одной только рубашке. На голых ногах серебрились волоски.

Она забыла, что лис бегает за лисой — он откинул одеяло и взглянул на ее обнаженное тело. Ууух! И смотрел так, словно не верил глазам своим или желал запечатлеть образ в памяти. Малинда не сомневалась, что с ног до головы покрылась румянцем.

— Ты уверена? — прорычал он.

— Уверена? Я сгораю огнем, ты, большой бык! Тащи сюда свои мускулы, немедленно!

Она изогнулась, ухватила Пса за ворот рубашки и потянула на себя.

Даже наконец-то оказавшись рядом с ней на покрывале, он лежал словно горячий сугроб, хотя Малинда с твердой уверенностью могла сказать, что тела их хотели друг друга.

Он отвернулся от ее поцелуев.

— Скажи, почему я?

— Потому что ты это ты, идиот! Если бы я хотела красавчика, я соблазнила бы Одлея. А он в ту же ночь прыгнул бы в койку к другой женщине, разве не так? С Винтером хорошо говорить о политике. Если бы мне нужен был просто акт, я попросила бы Абеля. Я хотела тебя, потому что ты знаешь, что такое боль.

Он заворчал.

— Я не знаю, что за груз у тебя за плечами, — прошептала она, стараясь хоть сколько-нибудь романтичным образом стащить с него рубашку. — И мне все равно. Ты его несешь. Ты страдаешь. Ты понимаешь, что жизнь тяжела и жестока; порой ты не уверен, что сумеешь протянуть дальше, но всякий раз берешь верх, и так будет всегда. Ты сильный, Пес, и я говорю не только о твоих мускулах. Ты мужчина. Остальные просто мальчишки.

— Я на пять месяцев старше…

— Ты на десять лет старше, чем Одлей вообще будет когда-нибудь.