Канцлер вздохнул.

— Вы этого не знаете!

— А если он возобновит гонения, тогда ему самому понадобятся Клинки, больше, чем мне.

Она снова услышала вздох. Повозка медленно двигалась и в любую минуту могла остановиться, и тогда дверь откроется.

— И в этом я тоже не уверен, — проговорил лорд Роланд еще более устало.

Что он задумал? Хочет под прикрытием принцессы что-то присвоить в собственных интересах?

— Вы никогда раньше не позволяли мне завести Клинков! Вы постоянно отговаривали отца дать мне собственных.

— Да, миледи, так я и делал. Но обстоятельства изменились.

— Неужели? Не опасаетесь, что я завалюсь в постель с одним из них?

— Вы стали старше и мудрее. Отец больше не держит вас на привязи, и поскольку вы являетесь наследницей и останетесь таковой еще как минимум лет пятнадцать, то вы не выйдете замуж за иностранного принца. Заваливайтесь в постель с кем вам угодно.

— Какая наглость!

— Прошу прощения, — пробормотал Роланд. — Я очень устал.

— А я очень рассержена. Вы всегда терроризировали меня, Дюрандаль-лорд-Роланд. Даже будучи всего лишь командиром Гвардии, вы шпионили за мной, выслеживали, с какими Клинками я дружу, и потом давали им такие назначения, что я никогда их не видела.

Он засмеялся. Засмеялся!

— Как вы смеете?

— Ваша светлость… прошу прощения. Я смеялся над вашим «всего лишь»… всего лишь командир Гвардии? Я неделю не мог прийти в себя от радости, когда ваш отец сделал меня Старшим.

— Нет! Вы надо мной смеялись! Почему вы надо мной смеялись?

Повозка остановилась.

Роланд выглянул наружу, где горели факелы.

— Я никогда не терроризировал вас, ваша милость. Я предупреждал парней, чтобы они не засматривались на принцесс, вот и все. И когда кто-нибудь из них приходил ко мне и говорил что-нибудь вроде: «Теперь моя очередь. Она пышет жаром», — я отправлял его, в более безопасное место. Как только вы смотрели на них влажными глазами, они вылетали, и быстро. Вы знаете Легенду? Она совершенно настоящая. Это побочный эффект Уз, а ведь принцессы такие же влюбчивые, как все прочие женщины. Зачем же Клинку терять голову — в переносном смысле, конечно, — и воровать поцелуи у ребенка, когда он может спокойно спать с кем ему угодно?

После этих слов повисла тишина.

Малинда хотела умереть. Почему Пьерс не открывает дверь и не выпускает ее? Она услышала собственный голос.

— Что вы сделали с сэром Орлом?

— Что вы сделали с Орлом? Его исключили из Ордена, выписали из свитков, спустили его меч в водосток, самого отправили матросом на такелажное судно к Жарким берегам.

За один только поцелуй? Вопиющая несправедливость обратила ее смущение в гнев.

— Смертельно опасное путешествие! И дали приказ, чтобы он оказался в числе тех, кто не вернулся, да?

— Моя канцелярия не выписывает таких приказов, миледи.

— Но разве не так следует понимать королевскую волю?

— Скорее всего. — Еще один вздох. — Капитану объяснили, что парень должен исчезнуть в первом же иностранном порту.

— Ваши приказы? Вы нарушали повеления отца, когда отдавали эти приказы?

— Ваш отец нередко сокрушался о повелениях, которые давал в минуту гнева…

— Я вам не верю.

— Мне очень жаль.

Больше сказать было нечего.