Он тут же почувствовал, что враг пытается вырваться из его хватки, но не стал ничего предпринимать. Теперь, когда у него появилась возможность посмотреть своей копии прямо в глаза, настало время прекратить колотить друг друга и вновь прибегнуть к волшебству. Сосредоточив всю могучую силу своей воли во взгляде, он устремил её в разум двойника и прорычал:

— Хватит!

Тот содрогнулся и прекратил борьбу. Ярость ушла из его светло-зеленых глаз, выражение лица стало спокойным.

— Можешь теперь отпустить, — прохрипел он.

Маларк с опаской послушался, а затем отступил назад. Его двойник не делал попыток атаковать. Потирая один из багровых отпечатков на шее, он произнес:

— Мне очень жаль. Процесс рождения оказался чрезвычайно болезненным и дезориентирующим. Все младенцы тоже непременно впадали бы в буйство, будь у них достаточно силы.

Маларк улыбнулся.

— Придется мне положиться на твое слово.

— Тебе придется также признать, что, с одной стороны, это шаг назад. Столетиями я мечтал о том, чтобы меня не стало. А вместо этого меня стало двое.

— Только временно, вдобавок игра стоит свеч.

— О. я знаю. Я знаю все, что знаешь ты, включая все твои планы. Я отправлюсь на запад, чтобы защититься от вторжения, а ты останешься здесь, спрячешься и начнешь расставлять ловушку.

* * * * *

Огонек голубого пламени плясал над поверхностью мутной, медленно текущей воды, не нуждаясь в топливе. Очевидно, в Умбровых болотах сохранилось несколько участков зачумленной земли — областей, где все ещё чувствовалось губительное влияние Магической Чумы — и Гаэдинн забрел прямиком в один из них.

Он разглядывал голубой огонек с настороженным интересом. Хотя ему уже приходилось бывать в подобных местах, само пламя он видел впервые.

И с радостью обошелся бы без этого зрелища. Он-то полагал, что будет чувствовать себя как дома в любом лесу на Фаэруне, где бы тот ни находился, но это ржавое болото — совсем другое дело. Гаэдинна раздражало, что сапоги соскальзывают с ног, увязая в топкой земле, но больше всего он ненавидел облака кусачих кровососущих насекомых. Некогда в Юрвуде эльфы обучили его заклинанию, заставляющему подобных существ держаться на расстоянии, но на этих безмозглых и упрямых паразитов оно, кажется, вовсе не действовало.

Да, если и существовало место, разведку которого следовало вести с воздуха, это было оно — вот только густые, переплетающиеся кроны деревьев делали сию задачу невыполнимой. Поэтому кому-то и пришлось заняться этой неблагодарной работой.

Гаэдинн продолжил путь, время от времени оглядываясь на голубое пламя, чтобы убедиться, что оно остается на месте. Пока что все было в порядке, но Аот рассказывал, как завесы этого огня скользили по земле, уничтожая все на своем пути.

Снова посмотрев вперед, лучник внезапно увидел несущегося на него тролля, чьи ноги с шишковатыми коленями стремительно сокращали разделявшую их дистанцию. Этот клыкастый людоед высотой в полтора человеческих роста обладал длинным острым носом, глаза его напоминали два черных провала на лице, а пальцы оканчивались когтями. Его шкура была не зеленой, а красно-коричневой и пятнистой — возможно, этот окрас помогал ему меньше выделяться на фоне необычного оттенка местной болотной растительности.

И, наверное, поэтому Гаэдинн и не заметил его раньше, несмотря на свое умение ориентироваться в лесу. Или же его мысли были слишком заняты голубым пламенем и полчищами кусачей мошкары. В любом случае, эта оплошность вполне могла стоить ему жизни. Достав из колчана стрелу, он наложил её на тетиву. К этому моменту тролль уже поравнялся с ним.

Поравнялся и пробежал мимо. Он мчался, не обращая на Гаэдинна никакого внимания, и вскоре скрылся между двумя замшелыми дубами.