Ни темнота, ни расстояние не являлись преградой для измененных пламенем глаз Аота. Он видел некромантов, которые стояли на стенах, и зачитываемые ими заклинания сливались со стонами раненых солдат, брошенных при отступлении. Отвечая на зов магии, трупы поднимались на ноги, чтобы пополнить ряды защитников крепости.

Скверно, конечно, но Аот почти не сомневался, что это не самое ужасное, что произойдет этой прохладной и дождливой весенней ночью. Он был уверен, что ему и его товарищам довелось увидеть далеко не всех защитников Кольца. Скоро злобные твари, неспособные переносить солнечный свет, покинут крепость и выйдут на охоту. Они примутся совершать молниеносные налеты на окраины лагеря, вынуждая отчаянно нуждающихся в отдыхе людей защищаться и ещё больше подрывая дух осаждающего войска.

Или то, что от него осталось.

— Во имя Пламени, — произнес Аот, — вот поэтому я и не хотел возвращаться. Мне нравится война — по крайней мере, некоторые её аспекты — но я терпеть не могу сражаться с некромантами.

Поначалу оба его товарища промолчали, и он подумал было, что они, как это часто бывало, оставят его слова без ответа. Но спустя некоторое время Барерис произнес:

— Я знаю, что должен перед тобой извиниться.

Аот пожал плечами.

— Твои извинения приняты.

— Когда я увидел Тсагота, меня ослепила ярость. Она толкнула меня на глупости. Любой другой, кто оказался бы на моем месте, непременно погиб, но вы с Зеркалом рискнули собой, чтобы спасти меня.

— Возможно. Важнее всего то, что мы все спаслись.

— Да, я знаю, что должен бы ощущать стыд и сожаление. Но вместо этого я чувствую лишь злость из-за того, что Тсагот от меня ускользнул.

Аот не знал, что и сказать.

— Это все, что у меня осталось, — продолжил Барерис. — При переходе в не-жизнь я утратил возможность испытывать другие эмоции. Таммит рассказывала мне об этом. Говорила, насколько сломленной и опустошенной себя ощущала. Говорила, что в те моменты, когда казалось иначе, она просто пыталась заставить себя почувствовать хоть что-нибудь. Но я не хотел понимать, — он помолчал. — Извини. Зря я в это углубился. Вот что я хочу сказать — я, по крайней мере, помню, каково это — быть человеком. Все предыдущие девяносто лет мне приходилось подражать живым, чтобы завоевать доверие повстанцев. И я обещаю, что продолжу это делать. Больше я тебя не подведу.

Аот вздохнул.

— Ты все ещё «человек», веришь мне или нет. Иначе с чего бы тебе сейчас изливать мне душу?

— Нет, это не так. Когда мы соберемся на совещание с зулькирами, я намереваюсь предложить им один план. Мне нужна твоя поддержка, и для этого я хочу заручиться твоим доверием.

* * * * *

Взобравшись на вершину лестницы, Маларк внимательно осмотрел расположенные внизу покои, уделив особое внимание двери в форме арки на северной стене. Охотники появятся именно оттуда.

Он не знал наверняка состав и численность поискового отряда, поэтому для начала их стоит хорошенько рассмотреть. Он продолжал совершать в подземельях убийства, разорять хранилища, заклинательные покои и делать многое другое, чтобы вселить тревогу в сердца обитателей Цитадели, и каждый следующий посланный по его душу карательный отряд оказывался сильнее предыдущего. Этот раз, скорее всего, исключением не станет.

Мысль об этом не встревожила бы его, даже если бы он и боялся смерти. Маларк наложил на себя и лестницу заклинание сокрытия. Скорее всего, она не обманет Красных Волшебников больше, чем на секунду, но этой секунды должно оказаться достаточно.

Хоть его внимание и было сосредоточено на лежащих внизу покоях, часть его разума не переставала задаваться вопросом, как там успехи у его двойника в Кольце Ужаса.