При этом он не прекращал зачитывать заклинание, размахивая эбонитовой дубинкой, и небеса продолжали становиться все темнее и темнее. В одном из восточных двориков распахнулась дверь, и наружу выбежали волки с горящими алыми глазами — скорее всего, вампиры.

Щелкнув пальцами, Лаллара плавно приняла стоячее положение, словно её подняли невидимые руки. Самас воздвигся на ноги, наведя Аота на мысли о выбрасывающемся на берег ките. Джесри тоже встала, и сияющие руны на её посохе одна за другой запульсировали ярче — верный признак того, что она была не на шутку рассержена.

Лаллара уставилась на башню, и можно было практически почувствовать, как она собирает каждую крупицу своей магической силы. Затем она наставила на неё посох и выкрикнула слово силы.

Самас сжал обожженную руку Джесри в своих мягких пальцах.

— Мне нужна твоя магия, — произнес он, и, хоть она и напряглась, словно он ткнул её иголкой, но не отстранилась. Архимаг проделал своим жезлом из ртути замысловатый жест.

Щит фиолетового света, в который угодило заклинание развеивания Лаллары, разбился, словно стекло, откалывающиеся от него осколки без следа таяли в воздухе. Когда защита пала, черную башню окутало волшебство Самаса, и вся её верхняя часть превратилась в бесформенную серую массу, которая, не выдержав тяжести собственного веса, обрушилась вниз, погребая под собой практически успевшего скрыться Маларка. Роняя брызги и капли, эта субстанция начала сползать по останкам шпиля.

В первый миг Аот не понял, во что Самас превратил камень. Но затем он услышал новые крики, доносящиеся от подножья башни, и, увидев обгоревших, оплавившихся и корчащихся от боли людей и орков, осознал, что это был расплавленный свинец.

Он обернулся к тучному архимагу, который как раз отпустил руку Джесри.

— Там внизу были и наши люди!

— Я убил Маларка Спрингхилла, — сказал Самас, — и вернул дневной свет, — Аот увидел, что небо и в самом деле начало светлеть, а волков-вампиров охватило пламя. — Это справедливый обмен, ты так не считаешь?

Затем, словно для того, чтобы избавить Аота от необходимости формулировать ответ, преобразователь покачнулся и упал.

Лаллара присмотрелась к нему.

— Жаль, — произнесла она надтреснутым голосом, — но он не умер. Просто потерял сознание от перенапряжения, — она повернулась к одному из солдат. — Охраняй его и найди целителя. И держи под рукой еду и напитки к тому моменту, когда он очнется. Гарантирую, этот хряк тут же их потребует.

Аот почесал ожог на щеке. Его что-то беспокоило, и через секунду он понял, что именно. Ему было сложно поверить, что Маларк в самом деле сейчас погиб, обгоревший, раздавленный и задохнувшийся. Такая смерть казалась неправильной даже для такого необычайно искусного воина, каким шпион был столетие назад, а с тех пор он овладел магией на уровне зулькира.

И все же такова война. Даже самого могучего воителя может настичь мгновенная гибель, и Аот не раз становился этому свидетелем. И чрезвычайно сомнительно, что кому-то из людей оказалось бы под силу выжить под раскаленным валом, который Самас обрушил на голову Маларка.

В любом случае, проблема с небом разрешилась, и ему требовалось следить за ходом боя. Удобнее всего это было делать сверху, и, почувствовав его желание, Джет подошел к нему. Аот запрыгнул на него, и зачарованные ремни сами собой затянулись, фиксируя его в седле. Его фамильяр подпрыгнул, расправил черные крылья и взмыл в небеса.

Они поднимались все выше и выше, пока он не увидел большие южные ворота. Как он понял, сейчас там велось самое важное сражение из всех.

Вздохнув, Аот вознес благодарности Огненному Владыке за то, что их сторона брала верх. Солдаты совета постепенно продвигались вперед. Они платили кровью за каждый шаг, но собирали в ответ гораздо более кровавую жатву, оружием пробивая дорогу к громадным вратам и сокрушая их защитников, словно зерно под мельничными жерновами.