— Учитывая, что все они в итоге согласились, — ответил Барерис, — твоего красноречия оказалось вполне достаточно. Кроме того, я не мог одновременно говорить и напевать.

Остановившись, Аот огляделся вокруг.

— Я не слышал никакого пения.

— Потому что я делал это очень тихо, — черные глаза Барериса внезапно распахнулись шире. — Клянусь, моей целью был не ты!

— Верю. Я тебе доверяю, и, в любом случае, мои чувства не изменились. Ещё до начала совета я намеревался продолжать эту войну. Но я все равно потрясен, ведь эти четверо — зулькиры, и, более того, Лазорил является экспертом в зачаровании, а Лаллара — в защитной магии.

— Знаю, это было рискованно. И все же я надеялся, что смогу незаметно подтолкнуть их в нужном направлении.

Аот сделал глубокий вдох.

— Что ж, не буду спорить, это сработало. Или притворяться, что меня охватывает ярость при мысли о том, что ими манипулировали столь же беззастенчиво, как они привыкли манипулировать всеми остальными.

— Хорошо. Я бы не хотел, чтобы наши дороги разошлись, пока мы в ссоре.

— Когда вы с Зеркалом отделитесь от армии?

— Как только она выступит в путь.

— Тот грифон, на котором ты летал, вроде бы не пострадал в бою.

— Благодарю, но я в нем не нуждаюсь. С этого момента любому, кто заметит наездника на грифоне, сразу же в голову придет мысль об Аоте Фезиме и его наемниках. Лучше подберу себе какую-нибудь из тех тварей, что наши противники держали здесь, в Кольце, — по бледному лицу барда промелькнула улыбка. — Было… приятно в последний раз полетать на грифоне.

— Когда мы уничтожим Сзасса Тэма, сможешь летать на них, сколько влезет.

— Думаю, мне пора навестить конюшни, — развернувшись, Барерис принялся спускаться по лестнице.

* * * * *

Справа от себя Маларк ощущал чье-то враждебное присутствие. Используя ментальные навыки, которым он научился в бытность монахом Долгой Смерти, он игнорировал угрозу и продолжал сосредоточенно вглядываться в лежащий впереди отрезок тоннеля. Его добыча, скорее всего, появится именно там.

Наблюдатель, как многие поколения Красных Волшебников и их слуг звали его невидимого и нежеланного спутника, обитал в секциях катакомб, чьи стены были украшены выцветшими картинами, с которых, казалось, исчезли все изображенные на них люди и животные — тронные комнаты без правителей и придворных, свадебные пиры, на которых не было ни невесты, ни жениха, ни гостей, ни музыкантов, и леса, где не обитали ни птицы, ни белки. На самом деле этот призрак не причинял никакого вреда тем смертным, которые осмеливались вторгнуться в его владения. И все же его давящий, исполненный ненависти взор действовал на нервы большинству людей, так что эта часть подземелий оставалась заброшенной.

Впрочем, Маларку не было до этого особого дела. Его куда больше занимали мысли о его магическом близнеце.

Узнав о его гибели, он почувствовал нечто вроде зависти. Он столетиями искал смерти, но все было напрасно. А его двойник прожил всего несколько дней, прежде чем величайшая из всех сил сочла нужным прервать его существование. И, учитывая абсолютную идентичность обоих Маларков, было непросто найти в этом справедливость.

Но, учитывая, к чему он стремился, это его не слишком расстроило — если только уничтожение его копии не означало, что созданный Сзассом Тэмом уникальный инструмент находится под угрозой. На данный момент Кольца продолжали функционировать, и он был уверен, что почувствовал, если бы что-то пошло не так. Но были ли они в безопасности? Несмотря на уроки регента, Маларк не являлся мастером прорицания, а результаты, полученные в попытках узнать о ситуации больше при помощи магии, оказались весьма сомнительными.