Поэтому было вполне вероятно, что лич предпочтет заново запечатать комнату и сделает это столь надежно, что даже его доверенному помощнику не хватит сил, чтобы пробить защиту во второй раз, и поспешит за подкреплением.

Но Маларк надеялся, что архимаг сделает иной выбор. Сзасс Тэм, скорее всего, ещё испытывал некие смутные отголоски привязанности к собранным им ценностям, а даже если и нет, уничтожение их «демоном», как и остальные, становившиеся с каждым разом все серьезней провокации Маларка, являлось оскорблением его достоинства.

И возможно, погоня с её жестокостью и разочарованиями разожгла чувства лича и пробудила в нем жажду убийства. Если так, то он войдет внутрь даже в том случае, если заподозрит ловушку. Ведь, в конце-концов, разве Сзасс Тэм не являлся величайшим волшебником востока, которому под силу справиться с любым врагом при практически любых обстоятельствах?

Лич пока не показывался в поле зрения, но за дверями послышался его сухой, приятный голос, зачитывающий заклинание. Маларка омыла волна холода, и на миг его тело налилось свинцовой тяжестью. Он узнал это волшебство. Теперь никто не сможет покинуть эти покои при помощи перемещения через пространство.

Затем архимаг вошел внутрь. Его худощавую фигуру окружал алый ореол защитной магии, а в воздухе перед ним парил клинок, чье лезвие было чернее ночи. Эта магия также была знакома Маларку. Летающий меч представлял собой нечто вроде подвижной раны в пространстве. Одно его прикосновение — и его, или, по крайней мере, большую его часть вырвет из мира смертных.

Сзасс Тэм обвел взглядом комнату, но не обнаружил укрытие Маларка. Уже кое-что.

— Как я понимаю, — произнес лич, — сейчас мне полагается начать наобум обыскивать помещение, тем самым давая тебе возможность застигнуть меня врасплох. Прошу прощения за то, что предпочту действовать по-другому, — вскинув посох, он медленно взмахнул им слева направо и произнес первую фразу заклинания поднятия мертвых.

Произнося слова так быстро, как только мог, Маларк прошептал свое собственное заклинание. С кончиков его пальцев сорвались стрелы зеленого света.

Их траектория, несомненно, выдаст его местоположение, поэтому он, пригнувшись, немедленно покинул своё укрытие в поисках нового. Придется положиться на слух, чтобы узнать, прервала ли его атака заклинание лича.

Этого не произошло. Архимаг продолжал произносить фразы с безупречной ритмикой и интонацией. Скорее всего, стрелы даже не смогли пробить его сотканную из света броню.

Последнее слово прозвучало резко, словно удар хлыста, и тьма на миг взбурлила. Послышался шорох камня по камню, и крышки саркофагов рухнули на пол. Закутанные в полотно мертвецы-малхоранди, от которых исходил запах специй для мумификации и сухого тлена, восстали из своих могил.

Ближайшая из мумий находилась в непосредственной близости от Маларка. Издав хрип, мертвец, даже не потрудившись вылезти из гроба, вытянул свои иссохшие, обмотанные повязками руки и попытался его схватить.

От его прикосновения живая плоть начнет гнить, но перчатки Маларка смогут защитить его, или, по крайней мере, он на это надеялся. Отступив в сторону, он вонзил когти одной руки в висок мумии и оторвал ей голову.

Их схватка заняла лишь миг, но и этого оказалось достаточно. Рев твари и шум борьбы наверняка выдали его местоположение. Маларк пустился бежать, и в воздухе пронеслась вспышка тени. Он пригнулся, но его все равно слегка зацепило.

Его спина изогнулась от боли, а разум захлестнула волна ужаса, но он не поддался. Сдержав крик, он вернул контроль над сведенными спазмом мышцами и поспешно продолжил свой путь.

На него с ревом бросилась ещё одна мумия. Он парировал взмах кулака своей дубинкой, а затем пробил её грудь. Ощутив опасность, он тут же бросился в сторону, и черный клинок пронесся через то место, где он только что находился.