|
Некоторым он пожимал руку, красивым девушкам ручки целовал. Его считали самым демократичным фирмачом. За десять лет он не уволил ни одного сотрудника, платил премиальные, а под Рождество дарил подарки и каждого служащего знал по имени-отчеству. Подчиненные сожалели, что такой обаятельный и милый человек почти отошел от дел, передав управление заместителю. Дмитрий Андреевич Петляр, оставаясь владельцем фирмы, приезжал в офис не чаще одного раза в неделю. Высокий, статный, обаятельный, всегда безукоризненно одетый, он к своим пятидесяти двум годам перенес два инфаркта. У многих сотрудниц, смотрящих ему вслед, наворачивались слезы. Не дай Бог с ним что-то случится, фирма развалится. Нынешний руководитель не имел авторитета. Сотрудники называли Богданова Ник-Ник, сокращенное имя-отчество, считали, что он без царя в голове. Старается, пыхтит, но может быть лишь послушным исполнителем. Крупная фирма с большими оборотами капитала была ему не по зубам. Все понимали положение дел и молились во здравие Дмитрия Петляра.
Молоденькая секретарша, перешедшая по наследству к заместителю, увидев шефа в дверях, выскочила из-за стола, подбежала и поцеловала его в щеку. — Как я рада вас видеть! К сожалению, вы бываете все реже и реже. — Что делать, Ларочка, врачи запрещают работать. Ник-Ник у себя? — Пыхтит. Собрал компашку к вашему приезду. Что вам предложить? Чай, кофе, меня? — Все три варианта соблазнительны, но лучше полстакана виски. — Остались ваши запасы. Ник-Ник не пьет спиртного. — Он и на трезвую голову соображает туго. Шеф направился в кабинет. Все встали при его появлении. — Сидите, господа. Извините за опоздание. Я редко выбираюсь в город и не учел дорожных пробок. Он достал сигареты. — Странный состав собрался на сегодняшнюю встречу. Мой лечащий врач, мой личный секретарь, директор банка и руководитель моей компании. Обычно мы встречались у меня на даче, устраивали пикники. Кто разъяснит? Все сели, кроме Шермана. — Попытаюсь разъяснить ситуацию, если позволите. — Позволю. Учитывая, что мы с тобой видимся по три раза в неделю, чем же ты меня можешь удивить? Кузьма Шерман был не только личным секретарем Петляра, но и его нотариусом, душеприказчиком, вел финансовые дела. Лысоватый брюнет лет пятидесяти, подтянутый, деловой, он считал себя в большей степени другом Петляра, чем его секретарем. — Речь пойдет о твоей личной жизни, Дмитрий. Извини, но пришло время вмешаться. Ты нам нужен живым и здоровым, а мы пришли к выводу, что тебе угрожает опасность. — От кого? — удивился Петляр. — От твоей жены. Дмитрий Андреевич рассмеялся. — От Кристины? Мы прожили с ней десять лет. Она меня любит и во многом помогает мне. Когда я лежал в больнице, она ночевала в моей палате, выносила за мной «утки», кормила с ложечки. — То же самое могла делать сиделка, — вмешался доктор Райх. — Возможно, Кристина имела определенный план, но в моей клинике обученный персонал, там она не смогла бы тебе навредить. Яков Львович Райх, врач с огромной практикой, тоже считал себя другом миллионера. На его деньги была выстроена больница, перешедшая потом в частную собственность врача. И до сих пор Петляр помогал Райху, когда требовалось закупить дорогостоящее оборудование. — Чепуха. Чем вам насолила Кристина, что вы так ополчились на нее? Я люблю свою жену, без нее моя жизнь теряет всякий смысл. Опять в разговор вступил секретарь. — У Кристины был любовник полгода назад. И ты об этом знаешь. С ним не трудно было разобраться по-мужски, но ты его пожалел, парня пугнули, дали ему денег и заставили убраться куда подальше. Он не вернется. Не тот случай. — Кристина — молодая женщина, чему тут удивляться? — холодно произнес Петляр. |
