Толстый волшебник выглядел захваченным, возможно, даже тронутым его рассказом. Барерис не удивился — похоже, ему в детстве тоже пришлось хлебнуть лиха. Но, если его коллега и смягчился, по его виду этого нельзя было понять.

Возможно, не любовная история, а деньги заставят его все же изменить свое мнение.

— Так что я пришел выкупить её из рабства, — продолжил Барерис. — И я хорошо заплачу. Для кого она может стоить больше, чем для человека, который её любит? — Открыв один из спрятанных в поясе потайных кармашков, бард достал оттуда три алмаза, которые он и его прежние спутники некогда добыли в цитадели драконопоклонников. Даже в убывающем свете дня грани камней впечатляюще переливались, и воины начали перешептываться, тихо споря друг с другом. — По камню каждому из вас, уважаемые маги, и один для ваших слуг.

Тучный волшебник сглотнул, будто в горле у него пересохло от жадности.

— Возможно, мы и придем к соглашению, — произнес он и напрягся, словно ожидая возражений от своего напарника.

Но второй некромант всего лишь ухмыльнулся и сказал:

— Почему бы и нет? Как сказал менестрель, это неплохие деньги. В любом случае, рабом больше, рабом меньше — какая разница? — он протянул руку, и Барерис отдал ему алмазы. — Сделка заключена. Девка твоя. Забирай её и проваливай.

Таммит бросилась к нему, выкрикивая его имя. Юноша повернулся, готовясь заключить её в объятия. Это был момент, которого он так долго ждал, но бард осознал, что вместо счастья и радости чувствует только страх.

Все шло слишком гладко. Да, его магия заставляла других потворствовать его желаниям, порой даже в ущерб себе, и вдобавок он дал за неё неплохую цену — но жестокая правда состояла в том, что татуированный некромант со своим приятелем должны были хранить свою миссию в секрете, к тому же не похоже, что магия Барериса как-то подействовала на худощавого мага. Вряд ли они теперь позволят ему просто забрать Таммит, уйти и разболтать об увиденном.

Если бы он и сам ни во что не ставил свое слово, тем более, что дано оно было простолюдину, то на их месте тоже, наверное, притворился бы, что согласен, а затем, когда противник расслабится, напал бы на него при первой же возможности.

И все же Барерис не мог атаковать первым. Враги настолько превосходили его числом, что шансов на победу у него почти не было, и юноша не решался затевать ненужную драку. Таммит с рыданиями упала в его объятия, покрывая его лицо поцелуями и шепча слова любви. Он обнял её, но ответить тем же не мог. Он напряженно прислушивался.

Некромант с татуированным лицом шептал так тихо, что сперва Барерис подумал, что это всего лишь игра его воображения, но затем юноша ощутил слабое покалывание, говорившее о приближении магической атаки.

Потянув за собой озадаченную Таммит, он развернулся и закричал. Магия барда усилила крик до громогласного грохота, способного сдирать плоть с костей. Звук сбил Красного Волшебника с ног. Барерис подумал, что маг погиб, но тот почти сразу начал подниматься на ноги.

Но это хотя бы помешало ему довести заклинание до конца, и бард выиграл немного времени. Он подозвал свою лошадь.