— То есть ты собираешься спрятаться тут и напасть на него, пока он… занят мной?

— Нет, так не пойдет. Неизвестно, когда он решит навестить тебя снова, а предполагается, что я тут раб — моё отсутствие могут заметить. В любом случае, Трул наверняка почувствует присутствие обитателя Абисса. Ты, и никто другой, должна сделать это. Я довольно мало знаю о людях, но, думаю, ты бы и сама предпочла прикончить его собственными руками.

— С радостью, — произнесла Мари, — но это невозможно. Трул знал, что делал, когда зачаровывал мою темницу. Мало того, что я ни один предмет тут не могу использовать, чтобы повредить кому-нибудь — себе в том числе — так ещё и вынуждена подчиняться всем его приказам. — Любым, как бы унизительны они ни были. Её до сих пор тошнило от воспоминаний о смехе наблюдавших за ней подхалимов Трула.

— Тебе не нужно оружие. Ты сама — оружие, — сказал Тсагот. — Перестань быть марионеткой в его руках, порви те нити, за которые он тебя дергает. Они не смогут удержать того, кто уже не будет являться человеком.

— Ты хочешь… изменить меня?

— Да. — Его клеймо тут же пронзило острой болью, и он почесал его верхней левой рукой. — Я кровавый изверг. Я выше смертных. Как вампиры охотятся на людей, так мой народ охотится на демонов. Мы и других можем наделить частью своей силы, если сочтем нужным.

— Обычно это существа с вашего родного плана, не так ли?

— Да, — произнес Тсагот. — Не знаю, сработает ли это в твоем случае. Вы, смертные, такие хрупкие. Выдержит ли твое тело ту силу, которую я тебе дам? Могу лишь сказать, что тот, кто меня сюда послал, поможет нам своими заклинаниями.

— О ком ты говоришь?

— Мне запрещено рассказывать. Тот, кто хочет помочь тебе отомстить. Разве что-нибудь ещё имеет значение?

Мари нахмурилась.

— Возможно. Ты собираешься заставить меня поставить на кон свою жизнь. Я воин и рисковала ею несчетное множество раз, но останусь ли я после твоего превращения той же, кем и была? Сохраню ли свою душу?

Кровавый изверг опешил. Необычное зрелище, учитывая его четыре руки.

— Понятия не имею. Я охотник, а не ученый. Но спроси себя, много ли пользы принесла тебе эта штука, которую вы, смертные, цените так высоко? Облегчила ли она твои страдания? Если нет, что она значит по сравнению с возможностью отомстить?

Возможно, он был прав. Женщина поняла, что, с её согласия или без, Тсагот все равно собирается изменить её. Он был таким же рабом, как и она. Но он все же дал ей возможность пойти на это добровольно, потому что… она не была уверена, почему. Возможно, они с Тсаготом и родственные души, но глупо было предположить, что кровавый изверг из-за этого почувствовал к ней симпатию. Возможно, его впечатлила твердость её духа.

Хорошо, если так. Даже слуга, приносивший еду, и тот презирал её; она уже забыла, когда кто-либо относился к ней иначе. Она не позволит Тсаготу разочароваться в себе, смалодушничав и вынудив его применить силу. Она станет его сообщницей, а не пешкой. Возможно, именно эта мысль её окончательно убедила.

— Да, — произнесли Мари. — Верни мне силу.

Тсагот ухмыльнулся.

— У тебя никогда не было силы, смертная, но теперь будет. — Вонзив коготь в левую нижнюю руку, он протянул её ей. — Пей.

Его кровь обжигала не хуже огня, но она заставила себя проглотить все.