Он передал ей бокал, наполненный рубиновым нектаром.

– Что ж, чудесно! Ответьте мне тогда еще на один вопрос: много ли женщин было среди ваших деловых оппонентов?

– Однажды я долго торговался с леди Эдалсен из-за мраморного бюста Цезаря. Других аналогичных случаев я, пожалуй, не припомню.

– И кто же из вас победил?

– Как-нибудь вы полюбуетесь этим бюстом в моем особняке. Он стоит в бильярдной комнате.

Сарала отведала вина из бокала и спросила:

– Коль скоро вы можете позволить себе хранить в бильярдной целое состояние, то почему бы вам не заплатить мне за шелк три с половиной тысячи фунтов? Разве это вам не по средствам?

– Отчего же, мне это вполне по карману. Но из этого еще не следует, что я желаю заплатить эту цену.

– Понимаю. – Сарала сделала еще глоток мадеры и устремила задумчивый взгляд на озеро. – Итак, вы – счастливый обладатель древнеримского бюста Цезаря. А какие еще старинные предметы вы приобрели?

Уловив неподдельный интерес в ее вопросе, Шарлемань понял, что она задала его не ради поддержания беседы. Несомненно, ее тоже влекло к памятникам прошлого, разным антикварным безделицам, что весьма необычно для девушки, родившейся не в Англии.

– Я начал коллекционировать антиквариат еще юношей, – наконец ответил Шарлемань. – И со временем собрал такую коллекцию, что с трудом разместил ее в своем доме.

– Но разве вы не живете постоянно с братом? Поколебавшись, Шарлемань пояснил:

– Нам с Мельбурном часто приходится решать совместно важные проблемы. Поэтому для меня целесообразнее жить в одном доме с ним и его маленькой дочерью.

Была и другая причина, сугубо личного свойства, его проживания в семейной резиденции – сочувствие к Себастьяну, вынужденному в одиночку воспитывать маленькую дочку. Порой Шарлемань спрашивал себя, что бы делал его старший брат, останься он после смерти жены только в обществе трехлетней девочки. Часто ему долго не удавалось уснуть, этот вопрос не оставлял его и по ночам, а забывшись сном, он метался по кровати, терзаемый кошмарами, и внезапно просыпался в холодном поту. Верность родственному долгу он сохранил даже тогда, когда его второй брат, Закери, и сестра Элеонора обзавелись семьями и стали жить отдельно.

Из тяжких размышлений о трудной поре, наступившей после кончины Шарлоты, Шарлеманя вывела Сарала.

– Я всю жизнь интересовалась историей Англии и ее связями с Римом, – сказала она.

– Признайтесь, Сарала, что вы сказали это только чтобы произвести на меня впечатление, – с улыбкой промолвил Шарлемань, доставая из корзины пакет с персиками и гроздь сладкого винограда.

– Мне нет нужды пускать вам пыль в глаза, – с усмешкой ответила она. – Ведь пока весь шелк находится у меня.

– Если так, тогда после пикника мне бы хотелось вам кое-что показать.

– И далеко ли это «кое-что» находится?

– На территории Тауэра, в самом центре города. Там вы сможете полюбоваться руинами римской крепостной стены, когда-то окружавшей старый Лондон.

– Колоссально! Я с радостью принимаю ваше приглашение!

– А мне доставит истинное наслаждение сопровождать вас в это историческое место.

Он скользнул жадным взглядом по босым ногам черноволосой принцессы и почувствовал, как его обдало жаром. С каждым днем он все больше увлекался экзотической красавицей, и это начинало ему нравиться.

Глава 9

Герцог Мельбурн обнаружил младшего брата Закери сидящим за столиком у окна в клубе «Сосайети» и спросил у него, окинув рассеянным взглядом переполненный зал:

– Нельзя ли пересесть за другой столик, подальше от любопытных взглядов праздношатающихся снаружи? Терпеть не могу сидеть у окна.