– Но как же тогда я узнаю, что у этого человека в саркофаге не открываются глаза? – шепотом спросила девочка.

В этот момент в зал вошел смотритель музея.

– Давай спросим у него об этом, – предложил племяннице Шарлемань. – Он все знает об этих египетских мумиях.

– Хорошо, дядя Шей! – воскликнула Пенелопа. – Только я сама с ним поговорю! А вы подождите меня возле этого древнего гроба.

– Как вам будет угодно, миледи!

Смотритель музея, разумеется, был польщен обращением к нему члена семейства Гриффин, пусть и семилетней крохи, и с воодушевлением начал рассказывать ей историю экспоната.

Тем временем Шей отошел в сторонку и стал читать висевшую на стене табличку с пояснениями к другому экспонату – фрагменту древней могильной стены, испещренной иероглифами черного и красного цвета. В коллекции Шея была подобная табличка, она украшала гостиную Гастон-Хауса.

– Поразительно! – воскликнул он, уловив удивительное сходство между надписями.

Внезапно он заметил краем глаза подозрительную тень, промелькнувшую за гранитным бюстом Аменхотепа, поднял голову и посмотрел, чем занимается Пенелопа. Девочка с интересом разглядывала мумию в саркофаге, слушая подробные объяснения смотрителя музея. Посетителей в зале было мало, и странный человек, прячущийся за одним из экспонатов, вызвал у Шея опасения.

Но оставить племянницу одну и броситься в погоню за тенью Шей счел неразумным, а потому перевел дух и, сжав в руке набалдашник трости, с непринужденным видом обошел вокруг бюста фараона.

Однако там никого не оказалось. Неужели ему померещилось?

Он чертыхнулся, обернулся – и вновь увидел странного человека, пробудившего в нем недоверие. Это был щуплый невысокий мужчина с длинными черными волосами, забранными в хвостик, и с внешностью китайца. Незнакомец стоял в дальнем конце зала и злобно смотрел на Шарлеманя. И хотя одет он был в холщовую рубаху и штаны свободного кроя, всей своей осанкой он походил на грозного воина. Азиат поклонился Шею и скрылся за углом.

Первым желанием Шарлеманя было броситься за ним в погоню. Но, подумав, он решил воздержаться от опрометчивого шага, чтобы не угодить в западню. Однако оставаться в музее становилось опасно.

– Пенелопа! – окликнул он племянницу. – Нам пора идти!

– Но я же еще ничего не зарисовала! – воспротивилась девочка. – Давайте еще немного посидим на скамеечке у стены!

– Смотритель музея объяснил тебе, что мумии не оживают? – подойдя к ней, спросил Шей. – Ты успокоилась?

– Да, он все мне рассказал о мумиях в деталях. Поэтому-то мне и надо их зарисовать! Я покажу рисунки Амелии Харпер и докажу, что она ненормальная.

– Предлагаю поступить более тактично, – сказал Шарлемань, беря девочку за руку. – У меня есть иллюстрированный альбом экспонатов этого музея. Ты можешь его взять, если хочешь.

– А можно мне вырезать из книжки картинки?

Шарлемань заскрежетал зубами, но кивнул в знак согласия, не в силах отказать своей любимице. Он даже похвалил ее за находчивость, чтобы подсластить горечь преждевременного выхода из музея, пленившего ее детское воображение.

Возвращаясь в экипаже домой, Шарлемань прокрутил в голове несколько возможных сценариев странного происшествия в египетском зале. Воинственного вида китаец подтверждал его гипотезу, что исчезновение Блинка связано с той партией китайского шелка. Видимо, у китайца были причины следить за всеми, кто был причастен к этой поставке. Вероятно, азиат был уверен, что рулоны ткани хранятся у Шарлеманя. Следовательно, Сарале пока ничто не угрожало!

Дело было за малым – выяснить, что именно нужно китайцу.