Loading...
Изменить размер шрифта - +

Шахла встала, высокая, со струящимися черными волосами, подсвеченными сзади каминным огнем. Хасан смотрел на нее затуманенными глазами и думал, что она прекрасна.

— И когда-нибудь, — сказала Шахла, лицо ее рдело и сияло, — ты сам, по собственной воле расскажешь мне, что же, господи боже, с тобой стряслось.

 

Сидя в машине, которая везла их с мужем из Норд-парка, Ванесса позвонила по мобильному телефону.

— Что ты делаешь? — удивился Джон. — Уже десять минут второго.

Ванесса словно и не услышала его.

— Алло, Сара? Простите, что звоню так поздно. Вы не будете против, если мы заедем за Беллой? Да, сейчас. Нет, ничего не случилось. Просто я хочу, чтобы она была дома. Что? Да. Мы подъедем минут через десять. Спасибо.

Они усадили сонную девочку на заднее сиденье машины, а когда добрались до дома, Джон, выполняя распоряжение Ванессы, отвел дочь наверх, в ее комнату. Белла сразу же легла и ко времени, когда он закрыл дверь комнаты, уже заснула.

— Больше ночевок у подруг не будет, — сказала Ванесса, как только он вошел в их спальню.

— Это из-за Финна?

— Да. У нас здесь многое переменится, Джон.

— И прекрасно. В доме главная — ты. И всегда ею была. Послушай, а что это за пьяный козел прицепился ко мне во время обеда? Роджер как его там?

— Не знаю. Мне нужно поспать.

— Когда ты собираешься рассказать мне о новом режиме?

— Утром. Сейчас я слишком устала. Но завтра утром ты должен навестить со мной Финна.

— Хорошо. Я посижу немного внизу, почитаю.

Дождавшись, когда Ванесса уснет, Джон Вилс бесшумно покинул дом.

Он уселся в машину, тихо включил двигатель, проехал по Бэйсуотер-роуд, потом по Парк-лейн и, миновав пустынные улицы в районе вокзала Виктории, оказался в сонном царстве Олд-Пай-стрит. Там он потратил десять минут на то, чтобы ублажить систему тревожной сигнализации, скормив ей все необходимые коды и предъявив все ключи и магнитные карточки, и наконец вступил в надежный уют своего кабинета, включил экраны и сел, глядя сквозь мрак в сторону Вестминстерского собора.

Только окно Джона и светилось в высоком пустом офисном здании.

У мусульман воскресенье — рабочий день, поэтому через несколько часов откроются и заработают биржи Дубайя. Вилсу всегда казалось странным, что те немногие компании, которые он признавал своими конкурентами, считают необходимым держать там представительства, — воскресные брокеры, с коими ему предстояло вскоре столкнуться, были людьми, мягко выражаясь, простодушными. Они напоминали ему тех арабов из Залива, что приезжали на Парк-лейн в 1970-х, людей, жаждавших виски, женщин и одежды, украшенной — непременно снаружи — этикетками известных модельеров. И пока его конкуренты будут играть в воскресный гольф или возиться, как то подобает хорошим родителям, со своими детьми, Джон Вилс сможет спокойно и тихо избавить этих молодых людей от значительной части приобретенной ими в последнее время наличности.

Впрочем, к этому он готов еще не был. Вилс прошел в свою личную, примыкавшую к кабинету ванную комнату и там, с нарочитой неторопливостью, побрился, принял душ и переоделся. Чистая рубашка всегда наполняла его уверенностью в себе, и в подогреваемом шкафу его ванной таких, белых, еще не вынутых из прозрачных пакетов, лежало стопкой, помещенной туда «личным закупщиком» Вилса, тридцать штук. А рядом с ними висела на плечиках дюжина угольно-серых костюмов с дополнительными внутренними карманами для шести мобильных телефонов. Каждую из этих рубашек Вилс надевал только один раз.

Чувствуя себя посвежевшим, он заглянул в совещательную комнату офиса и окинул взглядом раскинувшийся внизу, за окнами, Лондон.

Быстрый переход