Я сел на корточки у стены в коридоре.

— Жека, ты чего?

— Да меня только что чуть не сожрали, вроде как! — сердце у меня колотилось будь здоров, я не мог надышаться. — Это как, теперь такое везде, что ли?

Леха посмотрел на меня с прищуром и ответил:

— Пошли посмотрим, везде или не везде.

Прежде чем пойти смотреть, я решил наконец нормально одеться. Резиновые шлепанцы доказали свою профнепригодность, поэтому я достал из шкафа тяжелые армейские ботинки, которыми меня снабдил недавно дембельнувшийся старший брат, штаны-хаки со множеством карманов и «байку» с капюшоном. Глядя на меня Леха вытянул откуда-то свои берцы-«облегченки».

Переодевшись, мы двинули на балкон. Представшая перед нами картина заставила нас синхронно выматериться: самым лучшим словом для описания происходящего было слово «хаос».

По улицам носились одиночные автомобили, обгоняя друг друга, слышались сирены милиции и «скорой», случайные прохожие передвигались в основном бегом, за озерами горел продуктовый магазин, клубы черного дыма поднимались в воздух…

Этих ребят, «зомби», было до хрена. Они брели вдоль тротуаров, выходили на проезжую часть, пытались угнаться за прохожими, но скорости им явно недоставало.

— Откуда их столько? — Леха схватился руками за голову. — Это просто кабздец!

— Здесь кругом новостройки, врубаешь? — сказал я. — Люди с утра вышли из домов, чтобы попасть на работу и вот вам пожалуйста… Во сколько, ты говоришь, приперлась эта упоротая баба, которая охранников покусала?

— Ну, часа в четыре, под утро…

— А про вспышки насилия в Москве уже вчера первые сообщения были… Если вся эта хрень там началась, то за день до нас докатиться могло запросто: поезда, автотранспорт опять же… тут часов десять ехать до первопрестольной, так что все сходится!

— Бли-ин и че делать? Там кто-нибудь в курсе, как с этим бороться? Ну, прививки какие-нибудь, не знаю…

Как будто в ответ на его слова откуда-то со стороны центра донесся звук автоматной очереди. Потом ещё и еще.

— Вот тебе и прививка, мля… — мрачно проговорил Леха. — Нужно валить из города, пока не поздно. Сам понимаешь, если здесь застрянем, нам конец.

Он просто читал мои мысли. Мы с Лехой сидели за одной партой четыре года, жили в одной комнате в общаге три года, ходили в одну тренажерку, гоняли в страйкбол и понимали друг друга с полуслова. Поэтому не пришлось проговаривать прописные истины о том, что нужно взять с собой.

Все поместилось в рюкзаки. Смена белья, какие-то медикаменты из самых простых, типа перевязочных материалов и аспирина, продукты… Хотя с продуктами в общаге было не густо: макароны, хлеб, еще домашняя тушенка, которую Лехе передавали из дома в поллитровых стеклянных банках. Лехин батя был охотник, поэтому эта благодать присутствовала в нашем рационе регулярно.

Я прицепил на пояс свой охотничий нож, который был предметом особой гордости: медицинская сталь, наборная деревянная рукоять… Я купил его в девятом классе, отдав бешеную по тем временам сумму: сто тысяч белорусских рублей. Деньги, документы, мобильник… Что еще? Леха посмотрел на меня и спросил:

— Надо бы чем-то вооружиться подходящим, что ли?

Я хлопнул себя по лбу и полез под кровать. Там со второго курса болталась бейсбольная бита: подарок от брата на день рождения.

— Охренеть! — сказал Леха. — А мне что?

— Вон, возьми топорик.

— Да уж, млять! Просто оружие массового уничтожения на хрен!

Его скепсис был понятен: дурацкий топорик для рубки мяса, который невесть зачем нужен был нам в общаге, весь металлический, с ярко-красной пластиковой рукояткой, выглядел несолидно.