Неожиданно Литария подошла и, приподняв мой подбородок своими тонкими пальчиками со сверкающими перстнями, посмотрела в глаза.

— Я тоже… — с болью, любовью и какой-то затаённой надеждой во взгляде, произнесла она. — Как же мне хочется тебе верить, но боюсь опять ошибиться, поддавшись на твои хитрость и обаяние. Моё сердце просто не выдержит этого. Помни…

— Хватит, жена! — стукнул по столу кулаком Венцим, разрушая очарование момента. — Пора нам, пока этот снова из нас верёвки вить не стал! «Другой-не другой» времечко покажет! Поглядим! Жизнь завтра не заканчивается!

Они ушли, а я, немного придя в себя после сложного разговора, уставился на Патлока.

— И как тебе всё это?

— Не знаю, Ваше Милосердие, — пожал плечами он. — Рылом не вышел давать советы, но ежели их обманете, то скотство какое-то получится.

— Верно, дружище, верно… Столько наворотил в прошлом, что теперь долго хлебать жижу вонючую всем в округе… Надо исправлять ситуацию!

9. Сестра

Лежу на кровати, тупо глядя в потолок и прокручивая встречу с новыми родителями. Их характеристики, данные жрецом, больше похожи на мои собственные, чем на выводы непутёвого Ликкарта. Отец Венцим резок, вспыльчив, грубоват, но за всем этим скрывается боль за сына, за то, что тот не оправдал его надежд. Матушка Литария действительно очень умная и красивая женщина. Тоже за меня переживает, при этом может принимать пусть и более продуманные, чем отец, но не менее жёсткие решения. Но поразило меня в этой встрече другое — ощущение какой-то непонятной близости с обоими родителями. Особенно с матерью…

Что это? Подсознательное желание Сан Саныча вернуть своих, снова почувствовав себя не одиноким стариком, а сыном… или реакция организма Ликкарта? Да какая разница! Главное другое — «пудно» или подспудно установилась с ними связь. Они оба для меня не чужие люди. Объяснить сложно — надо просто принять это и жить дальше. Интересно, как будет с сестрой Сарнией? Есть стойкое подозрение, что и братские чувства ещё появятся… Лишь бы только этого извращенца не вылезли! Нет. Подобное вряд ли случится — пусть голова на плечах и чужая, но мысли и желания в ней мои. Удавлю в зародыше любое проявление порнушных наклонностей ублюдка!

— О свободе мечтаешь? — спросил вошедший без уведомления о своём прибытии присмер Жанир.

— Свобода — это наличие выбора. Если мне есть из чего выбирать, значит, я свободен, Ваше Безгрешие.

— По-моему, — хмыкнул жрец, — выбора у тебя как раз и нет.

— Почему же? Передо мной сотни путей. Могу, выбравшись из тюрьмы, изменить отношение к Ликкарту Ладомолиусу, заняв место у трона кангана. Могу попытаться сбежать и фиг вы меня найдёте, а могу наплевать на всё и жить в этих роскошных апартаментах, потихонечку спиваясь в ожидании человека с удавкой или ядом. Видите, насколько я свободен?

— Ты всерьёз говорил, что хочешь стать служителем богов?

— Доложил уже Болтун?

— Сразу же. Но мне и докладывать не надо — лично подслушал весь ваш разговор. Не все стены глухие — некоторые с «ушами»… Особенно в этой части тюрьмы.