— Приведи себя в порядок — это надолго! — приказал он, повторно погрузившись в чтение.

Оттёршись-отмывшись, я вернулся в кабинет, застав жреца угрюмо смотрящим на стопку бумаг.

— Ну как? Есть у меня талант или сжечь писульки?

— Есть Ликк… Хирг бы тебя забрал! Местами сыровато, конечно, но интригующе… — задумчиво ответил он. — Такой сюжет не всякому приснится. Стоит продолжить. Пожалуй, с собой возьму для более детального осмысления.

— О чём разговор! Об этом только и мечтаю. Очень хочется поделиться и разделить свою радость с другими, но больше не с кем.

— Тогда я пошёл. И… Если творческий порыв ещё не иссяк, то продумай сюжетец дальше. Только не пиши пока — дай мыслям отстояться. В таком деле торопиться не стоит.

Ближе к вечеру припёрся и Патлок.

— Ох, Ваш Милсердие! — с порога заявил он. — Ну и мастак Вы на словеса всякие! Мне Его Безгрешие дал одним глазком глянуть, так я до сих пор под впечатлением!

С час он болтал в своей привычной манере обо всех и ни о чём одновременно, но на прощание, словно спохватившись, неожиданно «вспомнил» одну историю.

— Был у меня приятель… Не то чтоб близкий, но при встрече редко выпить забывали. Тоже любил книжки сочинять. Правда, больше рифмоплётством занимался. Луны воспевал и «сочные дыни прекрасной фаранды», — явно процитировал Болтун какой-то отрывок из приятельского стишка. — Как-то раз разговорились мы с ним об искусстве всяком. Он и заяви, что лучше всего ночами придумывается. Мож, ри Ликкарт, Вам тоже стоит так поступить? Ночку не поспите и книженция сама напишется?

— Не исключено, — кивнул я, соглашаясь. — Почему о приятеле в прошедшем времени говоришь?

— Сгинул, Ваш Милсердие! Видать, не к тем «дыням» полез. Ему же всё благородных подавай! Хорошая наука другим, стал быть…

После его ухода немного посидел, размышляя. Если правильно понял Патлока — ночью что-то будет, и спать лучше не ложиться. Тогда… Тогда стоит вздремнуть сейчас — явно не пирогами кормить собирается присмер, а провести обстоятельный допрос. Голова, светлая и отдохнувшая, пригодится!

11. Ночной допрос

Лежу не раздеваясь. Жду. Время тянется медленно. В этом месте особенно — нет ни окон, ни часов. Кажется, уже утро наступить должно, но ни скрипа двери, ни шагов за ней. Вначале нервничал, а теперь, кроме скуки, ничего не испытываю. Неужто не так понял Патлока, и никому сегодня не понадоблюсь? Может, оно и к лучшему. Старый я для этих игр шпионских. Хотя… Теперь молодой, вроде. Телом — да, а душа пожилая. Интересно, есть ли у души возраст, и чем он измеряется? Если душа бессмертна, то и старой ей быть не положено… Или поло…

— Ри Ликкарт, Ваш Милсердие, — трясёт за плечо Патлок.

— А?! — вскакиваю, озираясь по сторонам.

Уф! Заснул! Немудрено! Столько в сумраке лежать!

Чуть поодаль стоит бородач в одежде не то военного, не то гражданского кроя — непонятный смесь стилей.

— Вот! — протягивает Болтун свёрток. — Переоблачайтеся! Заместо этого бездельника со мной пойдёте.

— А он? — тупо спрашиваю, ещё не до конца отогнав сонную муть.

— Заместо Вас посидит, конечно. Двое пришли — двое ушли из тюрьмы. Сегодня наряд новеньких на воротах — им всяк человечек незнакомый, поэтому по головам пересчитывают.

— Ну, меня с этим бородатым перепутать тяжело.

— Не боись, Ваш Милсердие! Перепутают — и к ведунье за снадобьем не ходи!

С этими словами он выудил из-за пазухи нечто бесформенное и волосатое.