Он пальцем приподнял ей подбородок.

— Расстегни ремень.

Сотрясаясь всем телом, она выполнила его просьбу, пропустила ремень сквозь пряжку, медленно потянула вниз молнию. Над ее головой он с силой втянул в себя воздух. Она подняла глаза. Сейчас они остались единственными людьми во вселенной.

Данте нетерпеливо отбросил в сторону ее руку и освободился от брюк и трусов, встав перед ней полностью обнаженным. Бронзовая лоснящаяся кожа обтягивала великолепные мускулы. Что-то привлекло внимание Алисы, она коснулась его плеча — татуировка. Какой-то непонятный символ.

Он жестко улыбнулся.

— Это была часть ритуала при принятии в банду. Возбуждает она тебя?

Ей стало грустно при мысли, через что ему пришлось пройти. Поколебавшись, Алиса отрицательно качнула головой. Зная, что он не примет ее жалости, она все равно не удержалась, чтобы не спросить:

— Что она значит?

Данте снял ее пальцы со своего плеча, поднес их к губам.

— Это значит, дорогая, что я никому не верю.

В особенности мне, промелькнуло у нее в голове.

Но прежде чем она успела додумать эту печальную мысль, он расстегнул ее юбку, та с легким шорохом скользнула вниз, топ последовал за ней. Алиса стряхнула с ног туфли, и Данте подтолкнул ее к постели. Теперь она уже не могла не видеть его — донельзя возбужденного. Она ощутила укол страха. Не слишком ли он велик для нее? И сразу нахлынуло желание, увлажнив ее, приготовив к нему. Собственное тело предавало ее.

Данте расправился с ее бюстгальтером и прилег рядом, поедая Алису глазами. Ее грудь еще сильнее напряглась, кончики бесстыдно торчали вперед, ожидая его прикосновений, поцелуев. Словно прочитав ее мысли, он положил ладонь ей на грудь, и Алиса затрепетала, изогнулась. Он потянулся, захватил сосок губами. Его рука скользнула вдоль тела и по дороге наткнулась на шрам.

— А это еще что?

Не дав ей ответить, он перевернул ее, рассматривая шрам внимательнее. Закрыв глаза, она яростно оттолкнула его.

— Ничего.

— Хорошенькое «ничего», Алиса, — огромный шрам. Откуда он у тебя? Болит?

— Очень редко, разве что при больших физических нагрузках.

Данте внезапно вспомнил, как тащил ее, перекинув через плечо, и заморгал, чувствуя свою вину. Алиса поняла:

— Ты ведь не знал.

— Нет, — хрипло сказал он, — но мне не обязательно было вести себя так грубо.

Что-то в его голосе смягчило ее, она забыла свое намерение ничего ему не рассказывать.

— Я… это случилось пять месяцев назад. Повстанцы окружили лагерь и обстреляли нас. Убили двадцать человек. В меня попало рикошетом. Повезло — задело только мягкие ткани.

Ничего себе повезло. В нее стреляли. Пуля прошла через ее плоть. Алиса была ранена. В груди возникла неожиданная слабость. И ведь она сказала, что прошло пять месяцев, значит, она тогда осталась, не сбежала от опасности…

Присев на кровати, Данте смотрел, как по ее щекам разливается краска. Даже сейчас он жаждал ее.

— Алиса…

В поднятых на него глазах проглянуло отчаяние.

— Я в порядке. Все хорошо.

Ничего с ней не в порядке. Все вернулось — образы, лица умирающих… вечная опасность. Вместе с тем прямо сейчас этот человек, его власть над ее телом ужасала Алису.

Она могла встать, уйти, инстинктивно она знала — он отпустит ее. Но… жар, испепеляющий их обоих, не давал ей двинуться с места, как бы ни хотелось.