Гаррик шел очень быстро, но так и не нагнал жену. А как она испугалась! Исчезла злобная подозрительность, мучившая его всю неделю, и осталась только злость на себя. Почему он не убедил ее в том, что будет обращаться с ней только нежно? Несмотря на невысокое мнение о женщинах, он никогда их не бил, считая, что это ниже его достоинства.

Стоя у подножия лестницы, Гаррик осматривал зал. Несколько воинов, стоя возле огромного камина, пили эль и обменивались приукрашенными историями о своих подвигах. Другая компания собралась у стола, где играли в кости. Он не думал, что Несса придет сюда, но надо было убедиться. Раз он не догнал ее в коридоре, значит, она пошла по верхней галерее и сейчас уже закрылась в своей комнате. Ну и пусть, это господская комната — его комната! — и она не может запретить ему войти. Он побежал, перескакивая через две ступеньки, и вскоре уже был у двери.

Услышав, что дверь распахнулась и со стуком ударила в стену, Несса еще глубже зарылась лицом в подушки. Она в ужасе затаила дыхание, когда рука мужа легла ей на плечо. Но он осторожно перевернул ее на спину и с нежностью в голосе проговорил:

— Несса, не бойся.

Ей стало стыдно, что она поддалась страху и прячется — вместо этого следовало с достоинством принять наказание. Но она уже показала свою робость и теперь не решалась встретить взгляд серебряных глаз.

Гаррик видел, как жена страдает и как боится его. Склонившись над Нессой, он обнял ее и, присев рядом с ней на кровать, прошептал:

— Где тебя научили принимать побои?

Несса чувствовала себя так, будто муж вдруг каким-то загадочным образом перенес ее в другой мир, куда не ворвется жестокая действительность. Она ответила фразой, которую слышала так часто, что знала наизусть:

— Женщина склоняет мужчину к греху, поэтому женский удел — принимать от него наказание.

Гаррик покачал головой. Он знал этот довод, но никогда не принимал его всерьез.

— Кто научил тебя такой бессмыслице?

— Бессмыслице? — Несса и сама так думала, но никогда бы не поверила, что услышит это от мужчины. Затаив дыхание, она подняла голову и увидела, что муж ласково ей улыбается. Эта улыбка придавала ей уверенности, и она ответила: — Отец Кадмейер.

— Не знал, что в аббатстве Святой Маргариты есть священники.

Один раз взглянув Гаррику в лицо, Несса уже не могла отвести глаз. Она с дрожащей улыбкой ответила:

— Священники приезжают совершать обряды, но отец Кадмейер не из них. Он был наставником в Суинтоне, когда я была маленькая.

— И чему же еще он тебя научил?

— Читать, писать и молиться, чтобы стать достойной невестой Господа.

Так, значит, вот кого он должен благодарить за ее стремление к религиозной жизни. Гаррик еще крепче обнял жену. Он думал о том, как близка она была к тому, чтобы воспользоваться наукой отца Кадмейера.

— Большей частью я обманывала чьи-то ожидания. — Несса тихонько всхлипнула, потом вновь заговорила: — Отец часто меня бил… за непослушание. А не так давно я доказала, что совсем не подхожу для церкви. — Наконец-то она это сказала! Несса вдруг почувствовала, что освободилась от постоянного чувства вины перед матерью и священником, и ее мягко понесла волна утешительного сознания, что больше ей не надо, не надо каяться!

Гаррик очень хотел бы верить, что жена освободилась от религиозных устремлений, но на него, как рыцарь с копьем наперевес, бросились и ударили в самое сердце ее слова о том, что она виновата в их пылкой страсти. «Доказала, что совсем не подхожу…»

Несса испытывала такое облегчение, что не заметила, как Гаррик обратился в камень.