— Пир удался. — Несса кивнула на блюда, где оставались только кости. — Не пойти ли нам в нашу комнату? — В глазах ее были желание и тревога.

Гаррик всеми силами души хотел верить, что его подозрения беспочвенны, и все же между ним и женой выросла ледяная стена. Он надеялся, что она, может быть, растает под огнем их страсти, и встал, чтобы предложить жене руку.

Заметив, что лорд и леди уходят, музыканты затихли. И тут же смолк веселый говор. В наступившей тишине Гаррик поднял вверх руку и заявил, что их с Нессой уход вовсе не означает окончание веселья.

— Продолжайте веселиться. Оставляю вас под надежной охраной сэра Руфуса. — Увы, подвыпивший сэр Руфус вряд ли смог справиться даже с самим собой, не то что с другими, впрочем, это нисколько не смутило пирующих.

Поднимаясь по лестнице рядом с Гарриком, Несса мысленно проговаривала то, что нужно будет сказать. До комнаты они добрались как-то слишком быстро. Дверь распахнулась, тут же захлопнулась, и руки мужа обняли ее. Чтобы не сбиться с мысли, Несса уперлась ладонями в широкую грудь и попыталась высвободиться. Гаррик, озадаченный, нахмурился. Значит, на самом деле ее уход со свадебного пира имел другую цель?

Тут Несса наконец заговорила:

— Перед уходом торговец рассказал мне о слухах… Якобы неподалеку видели людей, одетых в цвета принца Джона. Он сказал, они прятались в лесу, как будто не желали, чтобы их увидели.

Гаррик отступил на шаг и еще больше нахмурился. Люди в цветах принца Джона? Не желают, чтобы их видели? Видно, кто-то так низко ценит его разум, что подсовывает подобные небылицы. Если они не хотят, чтобы их заметили, зачем надевать цвета принца? Не похоже на правду.

— Как ты не понимаешь? Джон хочет получить твои земли, вот и послал людей… чтобы завладеть ими. — Несса умоляюще протянула к мужу руки.

— Джон — просто младенец. — Гаррик презрительно усмехнулся. — И каким образом он собирается завладеть моими землями?

— Младенец в сорок два года? — Несса покачала головой.

Гаррик пожал плечами:

— Он и в сорок два остается младенцем.

Несса была в отчаянии. Ну как до него достучаться, как сказать, чтобы он понял грозящую опасность?

— Поверь, Джон действительно решил завладеть твоими землями. Вспомни, его братья были моложе, когда восстали против отца.

Гаррик поморщился и покачал головой. Ведь она прекрасно знает, кто подстрекал сыновей Генриха к бунту — ее отец поплатился за это жизнью.

Видя, что муж ей не верит, Несса выпалила:

— Неужели ты так ослеплен любовью к отцу, что не понимаешь подлинную натуру сына?

— Джон слабый и трусливый. Слишком трусливый, чтобы пойти против меня. Но, судя по твоим доводам, ты не веришь в мое боевое искусство.

— Нет-нет, что ты?! — воскликнула Несса. — Как же я могу не верить?..

Но Гаррик как будто не слышал ее. Он продолжал:

— Неужели ты думаешь, я проиграю в схватке с таким неумелым противником, как Джон?

— Нет никакого сомнения: в схватке один на один ты победишь. Но этот «младенец» достаточно хитер, он не выступит против тебя сам. Принц послал своих людей осуществить какой-то гнусный план — не сомневаюсь в том, что он что-то придумал.

— Кто тронет меня в Тарранте, в моих владениях? — А нелепые «несчастные случаи» не имели своей целью убийство. Гаррик не сказал это вслух, потому что уже не верил жене; ледяная стена между ними становилась все толще. Ему было ясно: ее предостережения — не что иное, как попытка вбить клин между ним и его королем, проведение в жизнь плана Элеоноры.