Коннел не знал, куда исчез Гаррик, но не сомневался, что тот не собирается оставлять жену голодной.

— Ужин подан, миледи. — Барон протянул ей салфетку — в ней был хлеб и большой кусок жареной оленины.

Заставив себя улыбнуться, Несса пробормотала:

— Благодарю вас, сэр. Вы очень любезны.

Тут Коннел наконец-то начал понимать, почему графа пленила эта девушка — ее улыбка была полна неподдельного очарования. Проводив Нессу к поваленному дереву, лежавшему в стороне от костра, он проговорил:

— Если верить менестрелям, долг настоящего рыцаря — защищать прекрасных девиц.

Несса села на шероховатый ствол; у нее невольно вырвалось:

— Но я не прекрасная девица!

— Вы прелестны. Правда, я только сейчас это понял. — Коннел говорил с привычной для него откровенностью. — Вас затмевала ошеломляющая красота сестры и королевы, на их фоне вы смотрелись иначе. Это… как солнце. Если посмотришь на него, то потом ничего не видишь. — Он не стал упоминать о том, что эти две красавицы, способные ослепить подобно солнцу, не помешали ему увидеть красоту безмятежной Сибиллы, сиявшую холодным светом луны. — Более того, Гаррик находит, что вы прекраснее всех. Я знаю его много лет. Поверьте, никогда еще он так не относился к женщине.

Глядя в чистые голубые глаза Коннела, Несса с грустью в голосе проговорила:

— Это потому, что вы не видели его рядом с монахиней. Мужчины совсем иначе относятся к Божьим невестам.

Барон лукаво улыбнулся:

— Если бы Гаррик считал вас Божьей невестой, он бы на вас не женился.

Несса смутилась и, потупившись, пробормотала:

— Он меня не выбирал, и вы, сэр, это прекрасно знаете, ведь вы все видели и слышали… Боюсь, граф никогда мне этого не простит.

Коннел слишком хорошо знал упрямого и неподатливого Гаррика и не стал спорить с последним соображением девушки, но возразил против первого:

— Если вы думаете, что Гаррика можно заставить делать то, чего он не хочет, вы очень ошибаетесь. — Ему хотелось найти такие слова, чтобы она поверила. — Мне известны политические мотивы вашего брака, но я также знаю, что он мог отказаться и король не осудил бы его за это.

Она подняла глаза и встретила пристальный взгляд барона. Неужели правда? Неужели граф действительно хотел этого брака? Несса почувствовала, что в душе ее все же теплилась надежда.

— Если Гаррик женился на вас, значит, он этого хотел. — У Коннела хватило такта не сказать, что выбор графа мог определяться политической необходимостью, а вовсе не желанием заполучить Нессу.

— Вижу, ты уже позаботился о моей жене. — Гаррик подошел сзади, и оба вздрогнули.

— Видите, какой он отличный охотник?! — с деланным возмущением воскликнул Коннел. — Подкрадывается бесшумно к ничего не подозревающей жертве!

Несса посмотрела на мрачную фигуру, возвышавшуюся над ней, и невольно задрожала от холодного взгляда графа.

Тут Коннел встал и проговорил:

— Ну, раз ты пришел, оставляю ее на твое попечение.

— Не забывай, что отныне она всегда на моем попечении. — Гаррик не слышал, о чем они говорили, но ему не понравилось, как Коннел смотрел на его жену.

Гаррик говорил холодно, причем сделал ударение на слове «моем», что указывало на ревность или хотя бы на возможность ревности, и Коннел решил, что это — хороший знак, ведь раньше его друг никогда не проявлял таких чувств. Отвесив насмешливый поклон, барон с ухмылкой удалился.

Граф пошел за ужином для себя, и Несса снова осталась одна. Девушка с восхищением смотрела вслед мужчине, объявившему, что отныне она навсегда под его защитой.