Когда утром она проснулась под серой завесой рассвета, графа уже не было рядом. Но мало того, что своим отсутствием он выразил отвращение к ней и к ее страсти в эту ночь, он еще послал Коннела принести ей завтрак. Она безуспешно уговаривала себя, что все к лучшему. Даже если бы у нее была такая возможность, она не смогла бы взглянуть в серебряные глаза графа. Зато она весь день не отрывала взгляда от его широкой спины; черный плащ с алой каймой свисал с плеч, оставляя открытыми ноги, обтянутые серым бархатом, и черные сапоги из телячьей кожи. Черные волосы от темени до затылка, в который упирался ворот плаща, она знала на ощупь. Он носит более короткий плащ, чем другие мужчины. Длинный плащ — обуза для человека, чья жизнь проходит в разъездах и сражениях во славу короля. От смутного воспоминания о том, как она кусала эту шею в чувствительное место возле плеча, Несса съежилась. Воистину, какой-то вредный бесенок обнаружил в ней доселе скрытую слабость к плотскому греху и теперь играет на ней, как музыкант на своем инструменте.

Несса решительно отвела взгляд от этого воплощения соблазна и перевела внимание на пейзаж. С удивлением она увидела, что они уже подъезжают к Суинтону. Сквозь поредевший лес была видна стена из сомкнутых заостренных бревен. Ей вспомнилось последнее предостережение королевы, оно принесло ей новую тревогу. Граф смущал ее потому, что нравился, а человек, засевший в крепости, к которой они приближались, был ей отвратителен.

Сэр Гилфри вызывал в ней отвращение с самого детства, когда он еще был у отца капитаном стражников. Несса была, так мала, что не умела скрывать свои чувства; он видел ее антипатию, она его забавляла, и он не упускал возможности стать рядом, прикоснуться, нашептать гадкие слова. Даже сейчас она содрогнулась от отвращения. В надежде отогнать дурные предчувствия, Несса сказала себе, что на сей раз она приезжает с человеком, который обязался ее защищать. Более того — с могущественным человеком, которого сэр Гилфри не посмеет обидеть. Может, она и боится графа, который ее отвергает, но ему гордость не позволит, чтобы обижали тех, кого он взял под защиту. Вера в его силу придала ей храбрости, когда они подъехали к высокой стене.

— Кто идет?! — раздалось с внутренней стороны частокола.

— Гаррик Уильям, граф Таррант и лорд Суинтон по праву моей жены, леди Агнессы, госпожи Суинтона. — Гаррик, возглавлявший колонну, приподнялся в стременах.

В дальнем конце узкого помоста на верху стены какой-то человек заглянул в щель между остриями бревен. Шлема на нем не было, жирные спутанные волосы давно не знали гребня. Он обернулся во двор и с глумливой усмешкой сказал:

— Сайрил, тут какой-то человек говорит, что он — лорд Суинтон. Полагаю, я не должен его впускать без распоряжения нашего лорда. Что скажешь?

Из-за стены послышалось невнятное бормотание, затем — грубый смех. Привратник снова посмотрел на графа и ухмыльнулся.

— У нас уже есть лорд Суинтон, и это не вы. — Стражник засмеялся и воскликнул: — Он, видите ли, женился на сестре Агнессе, ха! Думаете, мы настолько глупы? Нас не так-то легко провести!

Несса узнала говорившего, это был один из приспешников Гилфри. Она не сомневалась, что сопровождавшие ее два лорда легко и быстро объединенными силами возьмут ворота штурмом, но в кровопролитии не было необходимости.

— Альфред, боюсь, тебя и впрямь легко провести, если ты поверил, что сэр Гилфри — лорд моих земель. — Голос Нессы звенел чистым колокольчиком; она выехала вперед и поставила свою кобылу рядом с могучим боевым, конем графа.