Несса в смущении отодвинулась за занавеску, чтобы не смотреть, как муж одевается. Вскоре он вышел, подошел к двери и взялся за ручку.

— Вина за этот брак на мне. Но вне зависимости от твоих личных склонностей мне нужен законный наследник, и только ты можешь мне его дать.

Дверь захлопнулась с угрожающим треском. Несса осталась одна. Ноги, которые держали ее только благодаря усилию воли, подкосились, и она упала на кровать. Гаррик сказал, что их брак — ошибка. Более того, он заявил, что нужно отбросить личные склонности, чтобы она могла родить ему наследника. Значит, он жалеет о том, что связан с ней браком, а спать с ней считает неприятной, но необходимой обязанностью.

Несса села, обхватив себя руками за плечи; на глаза ее навернулись слезы. Нет, плакать нельзя, ведь за последний день она проплакала больше, чем за предыдущие десять лет. Собрав остатки мужества, она загнала свои чувства обратно в те подвалы, где они пребывали годами. «Да, я некрасивая, — напомнила себе Несса, — но Бог дал мне возможность жить на воле, а не в аббатстве. Нужно благодарить Его за это и не жадничать». Ее жизненная задача — прилежно трудиться и не жаловаться на судьбу. И все же ей не удавалось заполнить ноющую пустоту в сердце. Она инстинктивно чувствовала: если попробует разобраться в себе, ей станет только больнее.

— Налоги, которые вас заставляли платить, собирались не по приказу короля Генриха.

Гаррик обвел взглядом подневольных людей и свободных фермеров, заполнивших Большой зал. Они ждали, что он объяснит им, какая для них разница, кто отбирает плоды их тяжкого труда — король, граф или кастелян. Люди не выказали никаких чувств, когда он объявил, что сменился хозяин поместья, не удивились даже тому, что их госпожа, собиравшаяся уйти в монастырь, вышла замуж. После первой неудачи он осознал: здесь больше не верят словам лорда. Гаррик их понимал. Все, что ни делал сэр Гилфри, оборачивалось для его людей новым бременем. Понадобится немало времени и терпения, чтобы они убедились: он, граф, — совсем другой человек и заслуживает доверия. Долгий опыт научил их не доверять никому, кто имеет власть. Но у него уже имелись обширные владения, требовавшие его внимания, и он не мог лично управлять этим мелким леном. Значит, свое намерение править справедливо он может продемонстрировать только продуманным выбором нового кастеляна.

Нарастающий шум, доносившийся из Большого зала, отвлек Нессу от грустных раздумий. Наверное, скоро ее позовут, а она еще не готова. Несса быстро встала и сняла зеленую сорочку, которую граф так пристально рассматривал, говоря о брачных отношениях. Она стояла, зажав в кулаке тонкий шелк, когда внизу хлопнула дверь. Вдруг это вернулся сэр Гилфри со своим войском? Может, сейчас начнется сражение? Рассудок онемел, не указав даже на очевидную вещь: если бы приближался отряд мстителей, был бы слышен крик часового с помоста на частоколе, а не хлопок двери.

Несса отбросила в сторону сорочку. Искать свежую не было времени, и она, торопливо надев клюквенно-красное платье, кинулась к двери. Только на площадке она поняла, что платье не зашнуровано и имеет нескромный вид. К счастью, ее появление в зале осталось незамеченным — всеобщее внимание было приковано к графу. Несса потихоньку присела на верхнюю ступеньку, чтобы ее было не очень заметно, и стала наблюдать за происходящим через просвет между грубыми балясинами ветхих перил.

Эти незнакомые люди в одежде, которую нельзя было назвать иначе чем рубищем, являлись ее подданными, ее приданым. Их нищета и худоба свидетельствовали о том, как скверно обращался с ними сэр Гилфри. Несса почувствовала себя виноватой: годами она видела в кастеляне только угрозу для себя лично и не думала о том, что он скорее всего обижает ее людей.