Коннел проследил за взглядом графа и увидел соблазнительную картину — женщину в красном платье и в ореоле золотистых кудрей. Это стало таким же открытием, как улыбка и на щеках ямочки! Воистину, она была той восхитительной игрушкой, которую каждый мужчина мечтает получить в личное распоряжение. Фортуна оказалась исключительно благосклонной к его другу. Жениться ради чужих целей, быть одураченным у алтаря — и в результате получить приз! Такая удача достается только редкому счастливчику!

— Красавица проснулась, чтоб осветить собою день, — с ухмылкой продекламировал Коннел строчку из песни менестреля. Он прошагал мимо хмурого друга, поднялся по лестнице и остановился на одной из верхних ступенек, чтобы заслонить Нессу от нескромных взглядов мужчин.

Гаррик со вздохом последовал за бароном. Его разозлило глупое высказывание друга, тем более что оно вызвало застенчивую улыбку у его жены.

— Коннел, как вы можете оставаться здесь, когда дома вас ждут дела? — спросила Несса, изо всех сил старавшаяся не смотреть на мрачного графа.

«Коннел»?! Гаррик закипел от злости. Она называет барона по имени, хотя никогда так не обращается к нему, своему мужу! Еще больше помрачнев, граф ответил на вопрос, заданный другу:

— Он колебался, пока я не указал ему, что аббатство Святой Маргариты находится между Суинтоном и владениями королевы и до него — полдня пути. — Гаррик сказал это не подумав, но даже непреднамеренная ссылка на интерес Коннела к другой женщине не могла заставить его Признаться, что он ревнует. Он никогда не был ревнивцем, никогда в жизни! И после тридцати с лишним лет не попадется на эту удочку.

— Но Сибилла действительно собирается стать монахиней, — вырвалось у Нессы; она забыла о своем неподобающем виде и о явном недовольстве графа. — Ее призвание — чистое и глубокое. — Несса ужаснулась тому, что поездка девушки, предпринятая по ее просьбе, могла стать причиной падения добродетельной послушницы.

— Не мучайтесь, — утешил Нессу Коннел, — я не больше заставляю Сибиллу отречься от ее истинного призвания, чем Гаррик — вас.

Однако слова барона не успокоили Нессу. Видимо, Коннел считал, что ее согласие заменить невесту на свадьбе объяснялось лишь желанием выйти из ордена. Несса прекрасно понимала, что никогда не разделяла преданность Сибиллы монастырской жизни, понимала, какую роль в ее выборе сыграло греховное искушение. Она боялась, что Сибилла, несмотря на куда более твердую решимость, может тоже поддаться соблазну, а он никогда бы не возник на ее пути, если бы не просьба подруги поехать с ней в Солсбери-Тауэр.

Гаррик уже подумывал о том, как бы вбить клин между своей женой и Коннелом, но Несса была так расстроена, что у него появилось чувство более глубокое, нежели ревность. Она была явно встревожена тем, что еще будет ввергнута в пучину мирских прегрешений. Покинув утром спальню, граф как следует подумал и пришел к выводу: хотя Несса не отрицает своего желания, оно оставляет в ней чувство вины и отвращение к нему — как к виновнику ее падения.

— Прошу прощения, мне нужно подготовиться к отъезду, — едва слышно сказала Несса.

Остро ощущая, что у нее открытая спина, Несса постаралась улыбнуться — улыбка получилась «дрожащая» — и пошла в комнату. Там она быстро оделась, стараясь выглядеть поскромнее. Полотняную кремовую блузу завязала под самым горлом; повинуясь внезапному желанию иметь прежний монашеский балахон или что-то хоть немного похожее на него, подобрала темно-коричневое платье, которое спереди можно было завязать свободно, не подчеркивая женскую фигуру. Едва она заплела косы и уложила их короной, как пришел слуга и передал приглашение к обеду.

Усевшись за стол, Несса сразу же почувствовала холодность графа, сидевшего с ней рядом.