Глава 28

— Закончилась приготовленная мамой еда, — продолжал говорить Лей, не поднимая головы, — несколько раз заглядывали соседи. Одна женщина занесла пирожков, другая сварила кашу. Я ждал.

Я не раз пытался вспомнить, сколько дней прошло в ожидании родителей: неделя, две или месяц. Соседи навещали меня все реже и реже, а потом я заметил, что в доме начали пропадать вещи. Сначала исчез папин ноутбук, потом мамино синее пальто, которое висело в прихожей, большая сковородка со стеклянной крышкой, которой так восхищались местные тетеньки, ведь еда в ней совсем не пригорала, настенные часы…

Чего я только не надумал тогда? Чаще всего мне казалось, что родители просто захотели от меня избавиться, нашли другой дом, а теперь потихоньку перевозят свои вещи так, чтобы я не заметил. Но потом я, возвращаясь с околицы, где часами сидел и ждал маму, увидел соседку, которая тащила из нашего дома глиняные горшочки, в которых мама часто готовила тыквенную кашу. Поняв, что я ее засек, она лишь буркнула:

— А что? Все берут, а я чем хуже? Тебе ж все равно ни к чему, — и, не останавливаясь, пошла дальше.

Тогда-то я и понял, что мама с папой не вернутся. Я и раньше это понимал, но отстраненно, вроде того, как мы иногда думаем о смерти: «Да, мы все умрем, это плохо-плохо». А после слов соседки меня словно в живот ударило. Я упал на дорогу и разревелся.

На следующее утро я перерыл весь дом, собрал оставшиеся деньги, набил рюкзак вещами и ушел из деревни. Мне тогда было двенадцать лет, а выглядел я как восьмилетний ребенок и думал примерно на таком же уровне, поэтому в рюкзаке оказались любимая книжка, резиновые сапоги, игрушечный пистолет, который стрелял пластмассовыми пульками, банка ежевичного варенья, несколько картофелин, куртка и почему-то полотенце.

Причем я помню, как много размышлял над тем, что лучше взять, и каждая из этих вещей была обоснована. Книжка — если я захочу почитать, сапоги, куртка и полотенце — если пойдет дождь, пистолет — чтобы отбиваться от бандитов и волков, варенье и картошка — в качестве припасов. Мы пару раз ходили на пикник, и папа всегда пек в костре картошку, а варенье я просто любил есть. Но я не подумал ни про дождевик, ни про спички, одеяло или ножик. Словом, глупый совсем был.

Из деревни меня вывезла та женщина, которая держала магазинчик. Я ее еле-еле уговорил, сказал, что хочу подождать родителей на автобусной остановке, а если не дождусь, то вернусь домой вместе с ней. Сам же дождался автобуса, пристроился за какой-то бабкой и зашел внутрь. Водитель если и видел меня, все равно ничего не сказал, скорее всего, подумал, что я с кем-то из взрослых, а так как маленький, то и оплату за мой проезд спрашивать не стал.

Так я впервые в жизни оказался в городе, причем сразу на автовокзале. Толпы людей, снующих туда-сюда с огромными сумками, ларьки с пирожками, газетами и прочей вокзальной ерундой, невнятно орущий громкоговоритель, отвратительные запахи пота, протухшей еды и перегара.

Первым делом, я купил себе пару пирожков и лимонад, а потом увидел женщину, сидящую прямо на заплеванном полу, в руках у нее был сверток, а рядом крутился смуглый мальчишка, чуть помладше меня. Она протянула руку и протяжно сказала:

— Подайте, сколько сможете, деткам поесть…

Я оглянулся, но она обращалась прямо ко мне. Мальчишка тоже посмотрел умоляюще, сложил ладони лодочкой.

В книжках добрые рыцари всегда подавали нищим деньги или хотя бы угощали их хлебом, и в ответ те давали какую-то ценную вещь или важный совет. «Может, эта нищенка подскажет, где искать моих родителей?» — подумал я и вытащил всю пачку денег, которая у меня была, хотел отдать одну сотню, но мальчишка понял, что я без взрослых, выхватил все и бросился бежать.