— Не хватает только армии и спецслужб.

— Да. Этого нет. Хотя моя служба безопасности работает во сто крат профессиональнее всей нынешней Лубянки. И знаешь почему? Потому что лучшие кадры оттуда, которые господа радикальные демократы в революционном пылу вышвырнули на улицу, работают теперь на меня. Да и НАТО, знаешь, не за горами.

— То есть в Америке тебе обещали поддержку, вплоть до вмешательства НАТО?

— Практически — да.

— Это сильно. И все же о тех обещаниях, которые ты дал в США.

— Ну, во-первых, совершено сумасшедшая по своему размаху и смыслу сделка — утилизация ядерного оружия (включая переработку оружейного плутония). Они уже сегодня готовы выложить за это 50–60 миллиардов долларов.

— Всего ядерного оружия?

— Всего ядерного оружия России, разумеется.

— Но зачем?

— А зачем тебе ядерное оружие? Вот лично тебе оно зачем? Ты ведь должна понимать, что в начале XXI века никто, пребывая в здравом уме и ясной памяти, не развяжет ядерную войну. А если и развяжет — то никак не против России. Это же аксиома. Дальше — нефтянка. Много нефтянки — блокирующий пакет «Лемеха», к примеру, готов приобрести Chevron примерно за 6–7 миллиардов долларов. Неплохо так уйти из бизнеса, как полагаешь? Я полагаю — очень неплохо. И о товарище позаботился. Лиза! Кстати, я с момента прилета не видел и не слышал Михаила. Это что еще за фокусы? Он же у нас давно не пьет, не предается никаким вольностям, словом, ведет абсолютно здоровый образ жизни, который предполагает хорошую память и свежую голову ежедневно. Лиза появилась в дверном проеме, невозмутимая, бесстрастная.

— Он улетел в Израиль.

— Давно?

— Как только ты улетел в Штаты.

— И что, в Израиле теперь образовались проблемы со связью — я что-то пропустил?

— Нет. Связь в полном порядке. Но мобильные у него выключены. А дома, в Герцеле, его нет.

— А жена?

— Которая из них? Лариса здесь, надо полагать, — на очередном богомолье. Так что до нее не дозвониться, да и нет у нее теперь мобильного телефона. Бесовское это.

— Ты знаешь, да, — обращается ко мне Лемех, — Мишкина жена вдруг истово ударилась в религию, и муж-иудей не помеха.

— Муж-иудей завел себе новую жену, с которой и отбыл в Землю обетованную. Ее координатами — уж извини — не располагаю.

— Да извиняю, извиняю, — Лемех снова обращается ко мне, — она, говорят, девушка фартовая, такая, знаешь «Сонька золотая ручка», то ли из Тамбова, то ли из Саратова.

— Но независимо от этого — в федеральном розыске. Мне, между прочим, пришлось на эту тему общаться со следователем — так же бесстрастно сообщает Лиза. — Вы, кстати, не проголодались? Или, может, кофе сварить.

— Ты как? — обращается ко мне Лемех.

— Я кофе, если можно.

— И я. А пообедать съездим куда-нибудь попозже. Вот только закончим с государственными делами.

После ухода Лизы он некоторое время молчит, а потом без особых эмоций констатирует:

— Сбежал Мишка.