Дон Сазерленд был грубоват, несмотря на гарвардский диплом и женитьбу на женщине, чьи предки — как принято говорить — прибыли к берегам Америки на Мейфлауэре.

Когда от Стива требовался очередной сценарий, причем в самые сжатые сроки — «вчера», как определял их Дон, — он повторял одну и ту же фразу, которая поначалу коробила Стива, потом перестала занимать вовсе и, наконец, настолько вошла в его собственный обиход, что он и сам произносил ее в нужном месте, то есть в тот момент, когда оперативный сценарий должен был быть готов в самые сжатые сроки. — Да что там писать? Достаточно просто достать из-под задницы нужную папку.

Такова была фраза. И она была почти справедливой, потому что пытливый ум Стива часто занимали проблемы, на которые до поры никто не обращал внимание. Тогда неспешно и вдумчиво он изучал вопрос, копался в его истории, как глубоко ни уходили бы его корни, рассматривал ситуацию в разных ракурсах и даже ставил — теоретически, разумеется — некоторые рискованные эксперименты.

То есть вел себя как истинный садовод-любитель, чьи черенки и саженцы никогда не займут почетных мест на разных почетных стендах, но скромно и достойно отцветут в его саду. На самом деле — в большинстве случаев все происходило с точностью до наоборот, «личная» проблема Стива вдруг начинала занимать огромное количество самого серьезного народа, от него требовали немедленного варианта, а лучше — вариантов решения, иными словами — той самой папки, которую следовало всего лишь достать из-под задницы. Сейчас — впрочем — история была иной. Выборы в России не были внезапными. Их готовили, и соответственные папки были заполнены ровно настолько, чтобы удовлетворить интерес Мадлен, хотя бы в первом приближении.

Меморандум для президента, с учетом ее замечаний и мнения силовиков, — занял бы не более суток. Словом, все было — практически — готово. Даже вариант на случай внезапной смерти президента Ельцина. Это был еще один файл «Россия». Но уже — «Выборы 1996». Внутри хранились еще три папки, озаглавленные, как всегда, коротко и емко: «Избрание», «Отмена», «Смерть».

Зная логику Стива, можно было легко предположить, что ставка в первую очередь будет делаться на избрание. Он взглянул на часы — до встречи с государственным секретарем оставалось полтора часа — вполне достаточно, чтобы подготовить документ читабельный и ясный, отражающий картину и предлагающий варианты. Но полутора часов не оказалось.

— Стив, — голос Дона был спокоен, но суховат больше обычного, что говорило о некоторой тревоге. — Встреча с Мадлен, к сожалению, отменяется, но она все равно хочет говорить с тобой. Учти. Это будет короткий разговор, — мы решили, что Мадлен будет задавать тебе вопросы — ответы должны быть короткими и емкими. Ну, и резюме, разумеется, как всегда, должно содержать единственный — но единственно правильный — план действий. Надеюсь, ты меня понял.

— Надеюсь, что да. И также надеюсь, что не случилось ничего страшного.

— Страшного — ничего. Но госпожа Олбрайт не слишком хорошо чувствует себя после полета. Врачи рекомендуют ей постельный режим и как можно меньше эмоций.

— Я понял…

Стив положил трубку. Он был озадачен. Формат, сроки — само собой. Но — как ни странно — он думал совершенно о другом. Эта странная пауза в тексте Дона. «Но госпожа Олбрайт… не слишком хорошо себя чувствует». Стив слишком хорошо знал Дона. Стив Гарднер был лучшим аналитиком СНБ, а это значило, что для него не составляло большого труда проанализировать интонацию, паузу и расстановку ударений, тем более — речь шла о близком человеке.