– Или перепробовать все по очереди, – предложил Зерба.

Винтер покачала головой, показывая на проекцию:

– Не нужно. Там есть две отметины прямо над парой слева от той, которую использует Виллакор.

– Вижу отметины, – сказала Бинк. – А дальше?

Рашель задала на планшете команду, и изображение увеличилось, сделав крупнее отделившийся сегмент, о котором она говорила чуть раньше.

– Дальше идет короткий проход, – продолжила она, – в конце которого дверца во внутренний отсек. Тоже из хиджарнского камня, со встроенной в него обычной цифро-буквенной клавиатурой.

Изображение приблизилось и сфокусировалось на клавиатуре.

– С раскладкой на высоком галактическом , – закончил Зерба.

– Ауребеш – для простолюдинов, – сухо объяснил Лэндо. – Снобы вроде Виллакора выше этого.

– Но у нас же есть код, правда? – произнесла Тавия.

– У нас есть код, который действовал этим утром, – согласилась Рашель. – Но учитывая общий уровень секретности, код, скорее всего, регулярно меняют.

– Не иначе как дважды в день, – прибавила Бинк, встав и подойдя к изображению, чтобы рассмотреть его более внимательно. – Такие панели доступа позволяют предустановить набор кодов, который меняется дважды в день.

– Что значит «предустановить»? – не понял Келл.

– Это значит, что вместо компьютера, который спрятан где-то в особняке и ежедневно выдает набор случайных чисел, пересылаемый сейфу…

– И который должен запомнить Виллакор, – вставила Тавия.

– …и который должен запомнить Виллакор, – повторила ее сестра, – он сам может вбить коды на несколько недель или даже месяцев.

– А как он их отслеживает? – озадачился Дозер.

– Варианта два, – произнесла Рашель. – Один из Зедов может быть запрограммирован на последовательность изменений и выдавать хозяину новый код каждый раз по дороге к сейфу. Я не видела, как это происходит, но у меня мог быть неудачный угол обзора.

– Звучит рискованно, – заметил Келл. – Ведь дроидов регулярно отводят на подзарядку и ремонт.

– И передача программы дроиду мало чем отличается от передачи ее же прямо на клавиатуру, – прибавила Тавия.

– Согласна, – подтвердила Рашель. – Более правдоподобный вариант: последовательность кодов генерируется по некой системе, хорошо знакомой Виллакору. Даты из семейной истории, имена старых подружек, годы выпуска коллекционных вин из погреба. Что-то в этом духе.

– А… Нам просто надо прочесть его мысли. Делов-то, – мрачно заключил Дозер.

– Не мысли, – спокойно поправила его Винтер, – а историю. И у нас уже есть код, с которого можно начать.

Дозер покачал головой:

– По мне это все равно что свечкой пытаться осветить каньон.

– Хорошо, что каньон всего один, – парировала Винтер.

– И если мы справимся даже с этим, – продолжила Рашель, – то, похоже, содержимое сейфа защищено от выноса.

– Что это значит? – спросил Инджер.

– Это значит, что при попытке вынести хоть что-то за стены поместья, по всему «Мраморному лесу» сработает сигнал тревоги, – объяснил Зерба.

– И не простой сигнал, – добавила Рашель. – Судя по старым статьям расходов, Виллакор окружил особняк шипованной оградой. Это, проще говоря, целый лес прутьев на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга, которые выстреливают прямо из земли.